В соответствии с приказом министра обороны СССР в каждом военном округе было сформировано специальное оперативное соединение, которому придавались части воздушно-десантных войск, взвод спецназа и мотострелковый полк. Приказ предусматривал выдвижение оперативного соединения в нужный квадрат в течении трех часов после получения соответствующего приказала, для чего за ним закреплялась специальная авиачасть.
Деятельность специальных следственных бригад КГБ и Генеральной Прокуратуры регулировалось специальным постановлением Верховного Суда СССР «О работе специальных следственных бригад КГБ СССР и Генеральной прокуратуры СССР по наведению конституционного порядка, укреплению трудовой дисциплины и законности на отдельных территориях Советского Союза», где за бригадами закреплялся особый юридический статус и исключительно широкая компетенция. Руководители следственных бригад получили право задерживать на тридцать суток без предъявления обвинения любого гражданина независимо от занимаемой им должности, возраста, пола или социального статуса. Члены бригад имели право на применение личного оружия, в том числе и на прямое уничтожение противника в случае угрозы их личной безопасности или интересам дела. Всем представителям власти, на административной территории которых действовали бригады, предписывалось оказывать следователям самое активную помощь. Препятствование деятельности членов следственных бригад относилось к одним из самых тяжких преступлений и предусматривало длительные срока заключения вплоть до высшей меры наказания.
Первую неделю операция под кодовым названием «Большая уборка» развивалась в полном соответствии с разработанным планом. Все происходило по единому утвержденному сценарию: в одну из союзных республик вылетали две следственные бригады — первого и второго эшелона, и сразу же начинали «копать». Отрабатывались уже имевшиеся сигналы о коррупции в региональных органах власти, поднималась отчетность милиции и прокуратуры, выборочно проверялись уголовные дела, повторно вызывались свидетели. Четыре — пять дней аналитической, а в случае нужды и оперативно-розыскной работы, и члены следственной бригады уже в целом представляли себе местную коррупционную ситуацию. Естественно, разговор шел о главных коррупционных игроках, а не о случаях мелких взяточничества навроде коробки дефицитных конфет или дорого коньяка в местном университете или республиканской больнице.
Разработанный алгоритм работы следственных бригад работал практически во всех республиках Советского Союза. Исключением не стал даже Узбекистан, который пять — шесть лет назад гремел на весь Союз в связи с масштабными коррупционными делами, вскрывшимися в рамках так называемого «Хлопкового дела». Тогда республика после работы следственной комиссии оказалась фактически обезглавлена: первый секретарь УзССР Рашидов застрелился в своем собственном кабинете, председатель Верховного Суда республики Пулатходжаев, пять секретарей ЦК компартии республики и одиннадцать генералов республиканского МВД и были приговорены к длительным срокам заключения, министр хлопкоочистительной промышленности республики Усманов и начальник ОБХСС республики Музафаров расстреляны. Сейчас, похоже, на выжженой коррупционной поляне еще не проросли нужные ростки. Было арестовано лишь двое суде и трое генералов республиканского МВД, которые сразу же были отправлены в Москву.
Исключением стали лишь Таджикская и Украинская Советские Социалистические республики, руководство которых принялось активно саботировать деятельность следственных бригад. Все начиналось с малого. На их телефонные звонки никто не отвечал, или нужный чиновник внезапно оказывался в отпуске, в срочной командировке, на больничной палате. Терялись ключи от сейфов и рабочих кабинетов, где хранились нужные печати и бумаги. Дальше больше. Из архивов стали пропадать старые уголовные дела, из уголовных дел — результаты проведённых экспертиз, очных ставок. Свидетели по старым делам исчезали без следа, не оставив никому из родных своего нового адреса. Складывался какой-то заколдованный круг, из которого, казалось, не было никакого выхода.