В темноте Уэбстер увидел лишь размытый силуэт.
— Господи, ты сумасшедший, настоящий сумасшедший.
Наконец, донесся ответ незнакомца:
— Не мы начали эту войну, но мы ее закончим.
И таким фатализмом и скрытой яростью повеяло от этих слов, что у Уэбстера защемило сердце. Человек, говоривший таким тоном, был готов умереть без всяких раздумий, просто по щелчку пальцев.
— Но почему? Как? — растерянно бормотал Уэбстер. — Что мы начали? Это какая-то ошибка… Подождите.
Человек сзади дернулся, и старик почувствовал острый запах хлороформа у своего лица.
— Подожди, — шептал старик, уже засыпая. — Убьешь меня, и тебя будут искать.
— Не бойся, старик. Никто тебя не будет убивать. Это будет несчастный слу…
Уэбстер вырубился. Его осторожно переложили на переднее сидение. Сиденье водителя занял незнакомец, и автомобиль медленно тронулся. У моста директора ЦРУ вернули на место, и… осталось лишь чуть подтолкнуть автомобиль, чтобы он скатился с насыпи и упал в реку.
Глава 16 Хороший повод, чтобы начать генеральную приборку
Глава 16 Хороший повод, чтобы начать генеральную приборку * * *
Москва, Кремль
Рано или поздно это обязательно должно было случиться. Естественно, об этом никто не говорил вслух, но и без слов все это прекрасно понимали. То равновесие среди новой верхушки Советского Союза, которое сложилось в первые недели после августа 1991 года, не могло продолжаться вечно.
Слишком разными были люди, образовавшие и примыкавшие к ГКЧП. Слишком разные были у них цели, интересы и желания. Одни хотели возвращения «твердой» руки «старого» усатого Хозяина в шинели и сапогах, ностальгируя о прошлом. Вторые желали обновления, но такого, чтобы все не рухнуло разом и не погребло их всех под своими обломками. Третьи просто примкнули к первым или ко вторым. Были еще четвертые, пятые со своими желаниями и потребностями.
И как только основные страсти в стране улеглись, от согласия в верхах не осталось и следа. С этого момента все и началось. Закоперщиком среди недовольных и организатором самого настоящего заговора оказался министр внутренних дел Пуго, собравший вокруг себя ИО президента СССР Янаева и премьер-министра Павлова.
— … Вы что совсем ничего не видите? Разуйте глаза! Он же в диктаторы метит, пытается на себя сталинскую шинель напялить! — Пуго вскочил с места, размахивая руками так, словно чистокровный итальянец. Весь красный, возбужденный, на лбу выступили капельки пота, белая рубашка под мышками взмокла. — Его срочно нужно остановить, пока мы все на Колыму не уехали! Вы со мной?
Павлов, как и ожидалось, сразу же отвел взгляд, как только на него посмотрели. Янаев угрюмо жевал нижнюю губу, верный признак, что размышляет над чем-то важным.
— Он же все на себя замкнул — экономику, оборонку, социалку. «А кто ему давал эти полномочия?» — снова и снова спрашивал Пуго, пристально вглядываясь в лица заговорщиков. — Мы уже ничего не решаем, а только, как попугаи, головами киваем. Вы это не видите? Разве об этом мы думали, когда заваривали всю эту кашу? Мы должны что-то делать!
Янаев пошевелится, и с грустной усмешкой спросил:
— И что же предлагаешь делать? Выведешь своих милиционеров к Белому Дому? Пойдешь с резиновыми дубинками против автоматов? Под Варенниковым армия, вдобавок Крючков его поддерживает. Они любого раздавят.
Павлов продолжал молчать, и это было красноречивее всего.
— Или хочешь, как с Берией? Тогда где нам взять своего Жукова?
— Я все продумал, — сразу же заявил Пуго с вспыхнувшим огоньком в глазах– Мы будем бить по нему его же оружием — Законом. Он же на каждом заседании говорит про Закон, и его соблюдение. На следующем заседании нужно поставить вопрос о завершении режима чрезвычайного положения, — начал излагать свой план Пуго. — Уже прошло пол года, а именно столько и планировалось, хочу напомнить. Уверен, что с нами согласятся, ведь чрезвычайное положение не может продолжаться вечно. Тем более, основных причин, из-за которых и было создано ГКЧП, уже нет. Нужно настаивать на созыве съезда народных депутатов Верховного Совета СССР для выбора президента. А там мы уже посмотрим…
Павлов и Янаев понимающе кивнули. Действительно, все выходило в рамках Закона, и главное, безопасно. Получалось, что они ставили Варенникова перед вилкой — или он соглашается с созывом съезда народных депутатов и проведением выборов или отказывается и тем самым признается в узурпации власти и диктаторстве.