Маршал в очередной раз тяжело вздохнул.
— Ну, значит, будем чистить эти авгиевы конюшни. Только… — генерал Варенников запнулся.
— Что только? — сразу же вскинул голову Язов.
— Только чистить будем, по-моему.
Генерал твердо сжал губы. Пока еще у него не было полноценного плана реформирования советских вооруженных сил. Слишком неожиданным было его назначение на должность министра обороны Советского Союза. Но он прекрасно помнил, как развивались российские вооруженные силы после развала СССР. Именно это послезнание и стало его ориентиром, которого он и решил придерживаться.
— Дмитрий Тимофеевич, я уже сегодня приступлю к разработке подробного плана с привлечением специалистов Генерального штаба, но уже сейчас скажу, что изменения предстоят кардинальные. Обещаю вам, что в самом обозримом будущем советская армия превратится в современные высокобоеспособные вооруженные силы, способные дать эффективный отпор любому существующему, в том числе и перспективному, противнику.
Варенников понимал, что дает очень серьезное обещание, выполнить которое будет не просто сложно, а очень сложно. Советская армия сейчас находилась, как и вся страна, в глубочайшем кризисе, выходить из которого нужно было лишь через тяжелые и болезненные реформы. Почти пятимиллионная армия СССР, имевшая в своем распоряжении десятки тысяч современных танков, бронетранспортеров, самолетов, установок залпового огня, артиллерийских орудий, выглядела невероятно грозным противником и внушала уважением всем потенциальным противникам. На самом же деле боеспособность многих частей и соединений находилась под большим вопросом.
За последние годы по советским вооруженным силам было нанесено несколько очень болезненных ударов, еще более ухудшивших их состояние. Первый удар нанес Горбачев со своими половинчатыми реформами армии, второй удар — вывод войск из стран бывшего социалистического лагеря. Третьим ударом стал завершение афганской кампании. Были и другие удары, связанные с масштабным экономическим, социальным и идеологическим кризисом в стране.
Некогда монолитная, сцементированная единой идеологией, армия на глазах превращалась в аморфное объединение огромного числа соединений, разбросанных по всей территории Союза. Армия, созданная для войны и во имя войны, теперь занималась всем чем угодно, кроме войны. Солдаты собирали урожай, строили дороги и дома, красили заборы, работали на кухне. Измотанные безденежьем и бытовой неустроенностью, офицеры забывали про военную подготовку своих бойцов и занимались поиском денег.
— … Советская армия станет армией профессионалов, базирующейся на многомиллионном мобилизационном резерве. Мы лишим армию несвойственных ей гражданских функций, сосредоточимся только на военной подготовке и оттачивании профессионального мастерства. Кардинально пересмотрим военную стратегию, прекратив плодить бесполезных псевдосоюзников, и без всякой пользы тратить миллионы полновесных рублей.
— Лихо запрягаешь, Валентин Иванович, — покачал головой маршал. — На профессиональную армию глядишь, как на западе? На манер французского иностранного легиона…
Варенников кивнул.
— Не вижу ничего плохого в такой структуре, как иностранный легион. Афган показал, что эффективно с минимумом потерь могут воевать только опытные профессионалы, а не солдаты-срочники. Разве не так? Так, Дмитрий Тимофеевич. Будет именно так.
Глава 3 Новый Красный поворот
Глава 3 Новый Красный поворот * * *
Военная реформа в СССР, которую позже американские советологи назовут Новый красный поворот, началась не с громких заявлений с высоких трибун о том, что Родина в опасности, что враг наступает, что армия слаба, как никогда. Подготовительная работа проходила тихо и незаметно в кабинетах генерального штаба, где готовился новый проект советской военной доктрины. На бумаги фиксировались не столько современные реалии военно-политической обстановки, но и потенциальные перспективы будущих изменений, как оказалось, пока известные лишь одному человеку.
— … К сожалению, в соответствии настоящей военной доктриной Советский Союз готовится к участию к прошедшей войне — выступал генерал Варенников перед специальной группой аналитиков генерального штаба, которой и было поручено в ускоренном порядке подготовить новый вариант военной доктрины. На таких встречах новый министр обороны высказывал те ориентиры развития военного дела, которые сейчас еще были в новинку и многими воспринимались в качестве откровений. — Именно так было при Николае I, который вместе со своими генералами готовился к новой «войне с Наполеоном» на территории Австрии и Пруссии, и на военных учениях «разыгрывали» события 1805 года. В реальности же угроза «пришла» с юга — морские державы — Франция и Великобритания — ударили в Крыму. Подобная ситуация повторилась в 1939 году в Финскую войну и в 1941 г. в начальный период Великой Отечественной войны. Сегодня перед нами встала та же самая проблема — подготовка не к войне прошлого, а к войне будущего.