Меры предусматривали еще целый перечень шагов, которые существенно расширяли права полиции, национальной гвардии и специальных служб по слежке за лицами, подозреваемыми в участии и организации беспорядков. Отдельно шли мероприятия по цензуре сообщений о беспорядках и акциях неповиновения, которые аналитиками ФБР и ЦРУ признавались виновными в подстрекательстве других граждан к участию в беспорядках. Предлагался полный запрет на публикацию соответствующих материалов в средствах массовой информации без одобрения специальной комиссии по цензуре.
— … Бейкер, дай указание секретарю, пусть подготовят нужные бумаги, я потом подпишу, — Буш-старший показал в сторону двери, за которой ждал секретарь. — Теперь вот что…
Президент задумался, словно пытался вспомнить что-то важное.
— Да, Вульс, теперь с тобой, — он развернулся к директору ЦРУ. — Вчера ты говорил о каком-то следе в деле Уэбстера. Чего там? Вы то же останетесь.
Дело Уэбстера, о котором упомянул президент, было делом о смерти прежнего директора ЦРУ Уильяма Уэбстера, который попал в автокатастрофу примерно месяц назад в самый разгар негритянских бунтов.
— А что с этим делом? — удивленно вскинул голову директор ФБР Фри, который, похоже, ничего странного в смерти Уэбстера не усматривал. — Все же ясно, экспертиза показала, что он не справился с управлением и его автомобиль вылетел с моста. К тому же возраст… — многозначительно добавил Фри, открыто намекая на немалый возраст погибшего директора ЦРУ.
— Да, экспертиза не нашла ничего странного, и выводы комиссии однозначны: директор Уэбстер в состоянии острого переутомления перепутал педали и вылетел с моста, — кивнул Вулс. — Однако, напомню, что это уже вторая смерть руководителя Центрального разведывательного управления за последние пол года.
Фри тут же хмыкнул:
— А Гейтс-то причем тут? Убийцы же нашли. У него была винтовка, план с домом Гейтса.
— По делу мистера Гейтса, действительно, уже есть обвиняемый — какой-то там Джефри Грант, афроамериканец, но он законченный наркоман, и не помнит, что было два часа назад. Думаю, что нужно провести более тщательное расследование, и объединить эти два дела.
Президент вопросительно посмотрел на него. Мол, ты уверен?
— Господин президент, есть еще одно обстоятельство, о котором я должен сказать. Оба они — Гейтс и Уэбстер — перед своей смертью «работали» по России. Я сверился с записями секретаря и поднял из архива папки, которые они оба регулярно запрашивали. У Гейтса, оказывается, был специальный проект по ликвидации советского лидера, генерала Варенникова. Сэр, вы слышали что-нибудь про это?
У президента и остальных лиц, кто был в кабинете, на лицах ясно виделось удивление.
— По всей видимости, этот проект реализовывался в абсолютной секретности. Я до сих пор не знаю всех подробностей. Часть материалов почему-то уничтожена. Но из того, что есть, ясно одно: ликвидация генерала Варенникова не просто планировалась, но и предпринимались соответствующие попытки. Об одной попытке достоверно изве…
— Подожди! — президент властно поднял руку, останавливая Вулса. — Ты ведешь к тому, что это русские «убрали» сначала Гейтса, а потом и Уэбстера?
Совершенно ясно было, что Буша-старшего возмутила не подготовка убийства лидера ядерной державы, а возможное ответное покушение на двух директоров ЦРУ. Он выпрямился, с возмущением буравя глазами Вулса. Ноздри раздувались, лицо наливалось дурной краснотой.
— Я правильно тебя понял? Советы взяли и убрали сначала одного директора ЦРУ, а затем второго? У нас тут проходной двор, Вулс? Сначала ниггеры, а теперь еще и русские⁈
— Сэр, сэр, — Вулс вскинул руки, спеша успокоить президента. — Это пока только предположение. У нас практически нет никаких доказательств. В записной книжке Уэбстера только намеки, и ничего конкретного. Мы все еще «копаем», сэр.
Президент снова смерил его недовольным взглядом, а потом вернулся за свой стол, сел в кресло.
— Вулс, мне все это очень не нравится. Слишком тут много очень странных совпадений, которые наводят на очень нехорошие мысли. И если я хотя бы на 1 процент прав в своих подозрениях, то все это может очень плохо кончится.