Рольф многозначительно кивал, «баюкая» в руках стакан с виски. Действительно, еще несколько лет назад про Советский Союз при Горбачеве в госдепартаменте говорили, как о стране невиданных возможностей. Москва казалась землей Обетованной для разведчиков, мошенников и авантюристов всех мастей, использующих дипломатический статус как прикрытие. На американский паспорт местные жители смотрели так, словно это был гарантированный пропуск в Рай. Про доллары и говорить было нечего. При виде зеленых бумажек продавалось все — советские дедовские ордена, старинные иконы, военные секреты, красота пятнадцати — шестнадцатилетних девчонок и многое — многое другое.
— Вот так-то…
Посол еще какое-то время предавался воспоминаниям о своей службе, размышлениям о будущем, неторопливо потягивая виски. Наконец, его бокал опустел, и он поставил его на стол.
— Насколько я понял, Дэвид, тебя направили сюда не просто так. Мне вчера звонили из госдепартамента и попросили создать тебе все условиях для работы. Похоже, никакими региональными вопросами здесь и не пахнет, советник по региональным вопросам, а?
Выдав это, Стюарт понимающе подмигнул ему. Тот в ответ хитро ухмыльнулся. Все и без слов было понятно — в посольство приехал еще один разведчик под прикрытием дипломатической работы.
— Хорошо, работай, Дэвид, не буду тебя отвлекать, — посол встал с кресла, давая понять, что их разговор закончен. — Если что понадобиться, смело обращайся. Я сейчас дам указание Гаррисону, чтобы он оперативно решал все возможные вопросы.
— Благодарю, сэр.
Пожав руку посла, Рольф покинул кабинет, и сразу же направился к себе. Как ему раньше объяснили, одно из помещений на втором этаже было в его полном распоряжении. Ему как раз нужно было место, где можно было привести своим мысли в порядок и наметить план действий.
Взявшийся непонятно откуда, помощник посла тут же вызвался проводить Рольфа. Они поднялись на второй этаж, и почти сразу же остановились у коричневой двери.
— Господин Рольф, все необходимое уже за это дверью.
Тот благодарно кивнул ему, и толкнул дверь.
— Хм, госдепартамент, явно, не экономит на своих людях.
Все, и правда, выглядело самым обычным номером в довольно неплохом отеле. Было тепло, пахло каким-то приятным цветочным ароматом. Ванная сверкала чистотой, на полке были сложены зубная паста и щетка. Висели два полотенца. Спальня «встретила» его аккуратно заправленной кроватью, взбитой подушкой.
— Можно работать, — пробормотал он, вынося свой вердикт.
Сел в кресло у окна, достал блокнот, авторучку, и задумался.
— … К генералу не подобраться, скорее всего, хотя проверить нужно.
Ручка оставила на чистом листе бумаге несколько отметок, выглядевших самой настоящей абракадаброй. Это был немного видоизмененный шифр Цезаря[ii], к которому он пристрастился еще во время обучения в академии ЦРУ. Помнится, тогда одним из заданий на занятиях по криптографии было придумать свой шифр или переделать уже существующий.
— Значит, нужно «качать» других из… этого… как его? ГКЧП.
Его взгляд остекленел. Рольф никогда не жаловался на память, для разведчика со стажем это было бы совершенно непозволительно. И сейчас он мысленно «перебирал» досье на членов ГКЧП. В ЦРУ все они были уже давно изучены вдоль и поперек. Подняты газетные статьи, архивы, опрошены осведомители, сняты сотни часов видео. Словом, нужно было просто выбрать наиболее подходящую персону для вербовки, и эта работа была как раз для него.
— Точно не господин Янаев.
Янаева он отмел сразу же, и без всяких раздумий. По всем писанным и неписанным правилам разведки вербовать такого человека было крайне сложно, практически невозможно. Он был человеком в возрасте, всю сознательную жизнь прожившим в СССР, занимавший ответственные посты в советской системе. Его ценности, принципы были неразрывно связаны со страной, что серьезно сужало круг оснований для вербовки. Нужен был кто-то помоложе, циничнее, кто-то, кто любит хорошо одеваться, носить дорогие часы, обедать в хорошем ресторане, водить иностранную машину.
— Крючков тем более не подойдет, — хмыкнул Рольф, вспоминая главу всесильного Комитета Государственной Безопасности. — Кремень, да и по слухам, одной ногой в могиле. Его точно исключаем. Кто там у нас остается?
Из первого круга оставались двое — министр внутренних дел СССР Пуго и премьер-министр Павлов. Оба были погодки, родились в знаковый для СССР год — 1937 год. Правда, на этом их сходство и заканчивалось. Первый характеризовался как упрямец, не готовый идти на компромиссы, всегда решительно отстаивающий свое мнение. Второй, напротив, был осторожен, в дискуссии всегда готов выслушать мнение оппонента, не склонен к риску.