За время, проведенное в дороге, генерал прикинул, что ему нужно сделать в первую очередь, что во вторую очередь, а что в третью. Прежде нужно было позвонить супруге на работу, и поинтересоваться, «откуда ноги растут» у этого неожиданного увольнения. Её руководитель, главный врач отделения неотложной медицины профессор Виноградов был человеком адекватным, и должен был рассказать все, как есть на самом деле. Затем его ждал Госплан.
— Игорь, набери мне Склиф, — Варенников коснулся плеча охранника. — Попроси профессора Виноградова.
Через несколько минут тот уже протягивал ему трубку телефона спецсвязи.
— Профессор Виноградов, Павел Павлович?
Из трубки отозвался дребезжащий старческий голос.
— Варенников у аппарата, беспокою вас по поводу своей супруги, — сразу же приступил к делу генерал. — Прошу прояснить ваши слова по поводу её увольнения. Что?
С Виноградовым, словно припадок случился. По крайней мере, из трубки послышались звуки, которые говорили именно об этом, а не как о чем-то другом — какой-то сдавленный кашель, удушливый хрип, шипение.
— Павел Павлович, что с вами? Вам плохо? Вы меня слышите? Что происходит? Мы же были с супругой у вас в гостях месяц назад, и вы говорили о её повышении, как о решенном вопросе. Вчера же заговорили об ее увольнении, разве это не странно?
И тут случилось то, чего он никак не ожидал. Из трубки телефонного аппарата вдруг раздались всхлипывания!
— Павел Павлович…
Генерал даже растерялся в первые мгновения. Ведь, профессор запомнился ему крепким стариканом, эдаким кряжистым дубом, который запросто простоит и две сотни лет. По рассказам, он совершенно спокойно оперировал под ураганным немецким огнём во время Сталинградский битвы. Казалось, из железа, и никогда не сломать. Выходит, что нет — сломали. А как иначе? Это только в фильмах герой-одиночка не идет против системы и побеждает. В жизни так не бывает. Против системы может успешно бороться лишь другая система.
— Павел Павлович, дышите. Просто расскажите мне, что произошло.
Тот хрипел, всхлипывая, все никак не мог успокоиться.
— Прошу… Пожалуйста… Прошу вас… Ничего не спрашивайте, — наконец, профессор Виноградов заговорил. — Только прошу вас… Пожалуйста, извинитесь за меня перед Еленой Тихоновной… Самому стыдно.
— Товарищ Виноградов, вам звонили по поводу неё? Кто?
— Не могу… Больно, стыдно… Всю войну прошёл, а так больно никогда не было, аж в груди все жжет… Они же звери, хуже фашистов… Сказали, что с внуками такое сотворят… Повторить не могу… Понимаете? Я же испугался, просто испугался, как распоследняя сволочь…
— Что? Кто вам звонил?
Но из трубки уже раздавались лишь гудки. Похоже, бросили трубку, или прервали связь.
— Игорь, попробуй ещё раз.
Безуспешно. Охранник набрал номер несколько раз, но трубку никто так и не поднял.
— Может туда? — повернулся с переднего сидения Игорь. — До Склифа ехать всего ничего, буквально два поворота.
— Нет, едем, как и в планировали, в Госплан, — буркнул Варенников, взяв этот разговор на заметку. Такой результат уже о многом говорил. Так напугать ветерана, человека с положением, вряд ли смог бы обычный бандюк с улицы. Здесь действовал более серьёзный калибр.
В Госплане ему нужен был Сергей Глазьев, которого Варенников туда и устроил. Генерал хорошо знал его еще в той жизни по работе в Государственной Думе. Это был грамотный экономист с кандидатской степенью, который принимал участие в подготовке программы консервативных антикризисных реформ Примакова. Тогда его называли одним самых «сильных» экономистов России, обладавших большим опытом практической работы. К тому же зарекомендовал себя крепким государственником без всякой излишней либеральной придури в голове. Во время руководства парламентской фракцией «Родина» предлагал очень дельные законопроекты, очень не нравившиеся самозванным олигархам.
— Игорь, дай телефон.
Набрал нужный номер, несколько гудков и Глазьев отозвался.
— Это я! Узнал? Хорошо. Нужно поговорить. Жду на набережной.
Варенников не играл в шпионов. Прекрасно зная возможности спецслужб, понимал, что, если нужно, то о нем все будут знать. Но и облегчать работу своим противникам он не хотел.
— Игорь, я пройдусь по набережной. Подберете меня у входа в сквер.
— Понял, Валентин Иванович.
Вышел почти у самой набережной. Осталось пройти буквально пол сотни шагов, чтобы оказаться прямо у воды.