На стене висела картина, обрамленная в массивную раму, покрытую слоем пыли. Я осторожно отодвинула ее в сторону, и моему взору открылся встроенный сейф, скрытый за художественным произведением. Однако, как и следовало ожидать, он был заперт на кодовый замок. Даже прикоснуться к нему мне не хотелось — слишком много вопросов и слишком мало ответов. Я обвела взглядом кабинет, но, увы, ничего полезного больше не обнаружила. Время не ждёт, и мне нужно было сматывать удочки, покидая это место как можно скорее.
Стерев отправленное сообщение, я уже собиралась выключить телефон, когда на экране неожиданно всплыло новое видеосообщение от Тимура. Я не могла устоять перед искушением и, с замиранием сердца, нажала на иконку — открыть.
На экране появился Тим, сидящий у себя дома. Громкая музыка гремела на фоне, но я всё равно могла расслышать каждое его слово. Он выглядел расслабленным, но в его глазах читалась легкая небрежность, как будто он был под воздействием алкоголя.
- Привет, невеста Царева, - восторженно произнес он, демонстрируя белоснежный оскал, который, казалось, был больше похож на насмешку, чем на приветствие. Его голос звучал пафосно, и я почувствовала, как внутри меня закипает раздражение.
Тим кружился перед камерой, записывая свое видеообращение, и его улыбка не сходила с лица. Он подошел к группе танцующих девушек, и, притянув одну из них к себе, произнес в камеру:
- Знаешь, Машка, я передумал. Ты больше мне не интересна. Чужие невесты мне не нужны. Особенно, подстилки Царева.
Его слова пронзили меня, как острое лезвие. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее от гнева и унижения. Этот диктатор, казалось, не осознавал, что его легкомысленные слова могут причинить боль.
Тимур жадно прижал губы к губам девушки, которая, казалось, была в полном замешательстве. Его голос, наполненный уверенной решимостью, прозвучал в тишине, словно отголосок чего-то запретного:
- С этого момента ты можешь делать, что пожелаешь. Я больше не побеспокою тебя. Удачной помолвки, Мария.
Слова, произнесенные с такой легкостью, повисли в воздухе, и видео, на котором это происходило, внезапно закончилось. Я осталась в полном шоке, не в силах осознать, что только что увидела. В голове все смешалось, и я не заметила, как дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Царев, его лицо было искажено гневом. За ним следовали два его охранника, а рядом стояла обескураженная горничная, которая явно не знала, как оправдаться.
- Клянусь, - виновато щебетала она, - я отошла всего на пару минут. Не знаю, как девушка оказалась в вашем кабинете.
Царев, не обращая на нее внимания, произнес с ледяным спокойствием:
- С вами, Анна Сергеевна, мы поговорим позже.
Он отдал ей приказ ожидать его в вестибюле, а затем, обернувшись ко мне, его строгий взгляд пронзил меня насквозь.
- Как ты здесь оказалась?
Я, стараясь сохранить невозмутимость, ответила:
- Дверь оказалась не заперта.
Слова вырвались из уст, но в душе я знала, что это была ложь. Я продолжала пялиться в экран, пересматривая видео без звука, хотя каждое слово, произнесенное Тимуром, всплывало в памяти, словно я запомнила их с первого раза.
- Ну и зачем ты зашла в мой кабинет? Что ты хотела здесь отыскать?
- Телефон, - произнесла я, не глядя на Царева, погруженная в свои мысли.
Царев сделал несколько решительных шагов ко мне и вырвал гаджет из моих рук. Его брови слегка приподнялись, и на его лице я заметила целую карусель сменяющихся эмоций — от удивления до восторга. Он явно был заинтригован тем, что увидел. Царев прибавил звук, и громкий голос Тимура, наполненный страстью и уверенностью, буквально заполнил пространство, заставляя меня вновь переживать тот момент, когда я стала свидетелем их поцелуя.
"С этого момента ты можешь делать, что пожелаешь"...
Эти слова, произнесенные с холодной уверенностью, словно обрушились на меня, как гром среди ясного неба. Закрыв уши руками, я больше не могла сдерживать слезы, которые катились по щекам, оставляя за собой соленые дорожки. Разве я заслужила такого отношения? Внутри меня бушевали эмоции — обида, стыд и безысходность.
— Выключите телефон! — закричала я, чувствуя, как горло сжимается от ярости и унижения. Я закрыла глаза, пытаясь скрыть свое смятение, но в глубине души понимала, что это не поможет.
Тишина, которая последовала за моим криком, была оглушающей. Я поняла, что Царев выполнил мою просьбу, и в этот момент мне стало немного легче.