- Скорее из-за того, что на её шее остались синяки от твоих пальцев, - не смогла она не упрекнуть. Всё же это её грызло.
- Она не понимала по-другому, - повысил голос Астахов, недовольный обвиняющими нотками в голосе Сокровища, но ещё больше своей реакцией на это. – Она не слушала. Мне надо было позволить ей всё, что она хотела? Просто стоять и смотреть, несмотря на то, что я не хотел, чтобы эта мразь ко мне даже прикасалась?
Милена тяжело вздохнула. Она знала, что не имела права его обвинять. Между нею и Ингой была колоссальная разница, но Мили не удавалось полностью абстрагироваться, не перенося свой опыт и ситуацию на сложившуюся.
- Как это решит нашу проблему? – сменила она тему, вернувшись к её истоку.
- Гордон не оставит её в покое, пока она не заберёт заявление, - решительно ответил Астахов, несмотря на то, что слышал неодобрение в голосе той, единственное мнение которой имело для него значение.
- Это значит… - начала Мили.
- Да, - жёстко произнёс телохранитель. – Это будет продолжатся до тех пор, пока она его не заберёт.
Милена не знала, что на это ответить.
Ей всё это не нравилось, но она понимала, что Инга сама загнала себя в подобную ситуацию и…
- Я не хочу, чтобы ты сел, - озвучила она вторую часть своей мысли.
Они оба понимали, что это значит.
Астахов едва не выдохнул «Спасибо», прежде чем успел одуматься.
Вновь злясь на себя.
«За что спасибо?», - думал он.
За то, что она не хочет, чтобы он сел за то, чего не совершал?
За то, что понимает?
За то, что практически одобрила его план, благодаря чему ему стало даже легче дышать?
Макс нахмурился сильнее.
Ему всё это чертовски не нравилось.
Но теперь реальность именно такова.
*
Инга заканчивала работу в 23.30.
От магазина до её подъезда было не более километра.
Захар постоянно настаивал на том, чтобы её встречать, но Игнатьева была уверена, что на районе, где её знал и уважал каждый алкаш, ей нечего было опасаться.
Кроме того, она любила таинственную тишину ночи. Ей нравились эти несколько мгновений покоя и уединения. Они были тем бесценнее, что случались крайне редко. Двое маленьких детей и чрезмерно заботливый муж практически не оставляли шансов на подобную роскошь.
Она не заметила его. Даже не слышала шагов. Он действовал быстро. Все его движения были словно отработаны. Инга успела лишь испуганно ахнуть, когда он затащил её в тёмный переулок, бросил на колени и, стянув спортивки, сунул в рот вонючий огромный член, вогнав его ей в самую глотку, до самого основания, едва не сломав ей нос от столкновения с лобковой костью.
Она ощущала смард жёстких лобковых волос, чувствовала солёный вкус немытых гениталий. Её тошнило. Она задыхалась. Рвотные спазмы не прекращались, и она умыла бы рвотой их обоих, если бы её желудок не был пуст. Впервые она сожалела, что не может облеваться.
Игнатьева пыталась кричать, но он не оставил ей на это ни шанса, практически не вынимая вонючего «кляпа» из горла.
Она пыталась сопротивляться, но её руки доставали лишь до его ягодиц, и её попытки его лишь позабавили.
Она попыталась крепче сжать челюсти, и перед глазами поплыло от удара по голове.
Инга практически молилась, чтобы потерять сознание, но этого не произошло.
Он кончил ей в горло. Тело сотрясли очередные рвотные позывы.
- Глотай, сука, - услышала она мерзкий голос, насильник, который не оставил ей выбора, дёрнув сильнее за волосы, задирая голову.
Слёзы заливали щёки уже не от нехватки кислорода и неестественного проникновения.
Она ещё никогда не испытывала подобного ужаса, унижения и омерзения.
Её вновь согнуло пополам от навалившейся тошноты, но всё зря.
- А теперь слушай сюда, шалава, - заговорил насильник, присев над ней на корточки. – Не заберёшь завтра заяву, и я вернусь. Более того, - добавил он. – Второй раунд тебе точно не понравится. Это была лишь вводная часть в те игры, что я люблю. Я ясно изъясняюсь? Не слышу, - хлопнул он её ладонью по голове, от чего её голова ударилась о мусорный бак, около которого её и отымели, как последнюю шмару. – Не слышу, - хлопнул он её на этот раз по щеке.
Инга пыталась ответить «да», но ей удалось лишь прошипеть что-то бессвязное.
Мразь, которая её изнасиловала, видимо, научилась распознавать подобные звуки, ибо его это удовлетворило.
Он исчез.
Так же бесшумно, как и появился.
Она просто почувствовала, что его нет рядом.
Глава 61. Разница
- Господи, Инга! - бросился к ней Захар, когда она появилась в дверях квартиры. – Что произошло? Что… На тебя напали? Кто? Ты его знаешь? Урою ублюдка, - причитал муж, пока она проходила на кухню и тяжело опускалась на стул. – Рассказывай, - требовал он, ставя перед ней стакан с водой и страшась даже прикоснуться, словно она грёбаная хрустальная ваза, давшая трещину, и стоит к ней притронутся, как она рассыплется на мелкие осколки, перестав существовать.