Возмущение жестокостью действий «фюрера» нашло свое отражение в формировании в Германии нескольких групп сопротивления с целью устранения диктатора, однако планам этих заговоров не суждено было осуществиться. Такая судьба постигла план полковника Ганса Остера, подобным же образом не удалась попытка покушения краснодеревщика Георга Эльзера 8 ноября 1939 года в мюнхенской пивной «Бюргербройкеллер», которая сорвалась по чистой случайности. Известие о неудавшемся покушении необычайно усилило в Гитлере уверенность в его предназначении, и он хриплым от возбуждения голосом воскликнул: «Теперь я совершенно спокоен! То, что я ушел из Бюргербройкеллера раньше обычного, подтверждает: провидение желает, чтобы я достиг своей цели». К этому мнению, высказанному глубоким грудным голосом, что свидетельствовало о полной убежденности, тут же присоединился мюнхенский кардинал Фаульхабер, немедленно направивший Гитлеру поздравительную телеграмму и отслуживший в церкви Фрауэнкирхе молебен с тем, чтобы, как он выразился, «от имени паствы возблагодарить божественное провидение за счастливое спасение фюрера». Взволнованный Геббельс записал в своем дневнике: «Он умрет только тогда, когда его миссия будет выполнена».
Как никогда уверенный в своих качествах вождя и в своей миссии, Гитлер 10 мая 1940 года начал западную кампанию. Более удачная стратегическая концепция, трехкратное превосходство в воздухе и небывалое доселе массированное применение танков привело к тому, что уже 25 июня все было кончено. Когда в этот день Гитлеру доложили, что Франция просит о перемирии, он на глазах у ошарашенных генералов истерически исполнил настоящую пляску святого Вигга, оставшуюся запечатленной на фотографии. Под гипнозом военных и политических успехов нарциссизм Гитлера достиг небывалой высоты. В разговоре с одним из партийных функционеров он, преисполненный наглой заносчивости, заявил, что первым и единственным из смертных вознесся в «статус сверхчеловека», в связи с чем его следует рассматривать как «не столько человеческое, сколько божественное» существо, которое стоит «над законом» и к которому «неприменимы условности человеческой морали».
Большинство немцев созерцало события, приведшие в конечном итоге к развязыванию войны, совершенно безучастно, и весть о ее начале прозвучала для них громом среди ясного неба. Соотечественники были бы куда больше обеспокоены, будь им известны истинные черты характера их фюрера. В 1970 году Мазер предложил немецкому графологу Зигурду Мюллеру провести анализ фрагментов завещания Гитлера от 2 мая 1938 года, которое было написано во время поездки в Рим для встречи с Муссолини. Имя автора текста графологу названо не было. Вот резюме Мюллера касательно существенных черт характера Гитлера того времени: «Ложные представления, ограниченная способность к критике и суждению, непостоянство и ненадежность, целеустремленность со склонностью к умозрительности, заторможенная способность к контактам с людьми вследствие своенравия и догматизма, ярко выраженная бесцеремонность и тенденция к неумеренным претензиям в связи со стремлением к расширению жизненного пространства».
Начиная с 1940 года у Гитлера стала заметна тенденция к повышению кровяного давления. Это показало медицинское обследование, проведенное в январе. Что же касается версии некоторых авторов о том, что в венские годы Гитлер подхватил сифилис и в дальнейшем страдал от последствий прогрессивного паралича, то она не подтверждается. Подобные умозрительные рассуждения основаны преимущественно на намеках массажиста Гиммлера финна Феликса Керстена, которому его клиент якобы сказал, что во время первой мировой войны Гитлер заразился сифилисом. Отрицательный результат серологического исследования от 15 января 1940 года, конечно, не может полностью исключить заражения сифилисом в более ранний период, но гарантированно исключает наличие незалеченного прогрессивного паралича. Этот же вывод подтверждается совершенно нормальным результатом офтальмологического исследования, проведенного профессором Вальтером Леляйном из берлинской клиники Шарите.