Столь же мало эмоций проявлял Гитлер и по отношению к собственным солдатам. Когда его лучший танковый генерал Гудериан указал на нечеловеческие условия, в которых вынуждены были воевать его солдаты, Гитлер сделал ему выговор: «Вы слишком жалеете солдат. Смотрите на вещи шире. Поверьте мне, издали виднее!» И когда речь зашла о выживаемости родины, он совершенно спокойно заметил: «И этот вопрос меня совершенно не волнует. Если немецкий народ не готов пожертвовать всем для своего выживания, значит, он должен погибнуть».
Одновременно с нападением на Россию началась подготовка к запланированным массовым убийствам европейских евреев. Уже в начале июля 1941 года он похвалялся: «Я чувствую себя Робертом Кохом в политике. Он открыл бациллу и указал медицине новые пути. Я распознал в еврее бациллу, разлагающую общество». Вопреки некоторым версиям «смягчающего» характера, которые имеют хождение даже в наши дни, Гитлер совершенно однозначно был главной инстанцией по всем вопросам, касающимся «окончательного решения», и именно так это воспринималось его сотрудниками. И Рудольф Гесс, зловещий комендант Освенцима, и Адольф Эйхмая показали на допросах, и это зафиксировано в протоколах, что «фюрер приказал приступить к физическому уничтожению евреев» и осуществить «окончательное решение еврейского вопроса».
Сопровождавшееся большими потерями отступление немецких войск со слишком далеко выдвинутых позиций, а также намечавшийся перелом на североафриканском театре военных действий делали военную ситуацию в конце 1941 года не слишком радужной для Гитлера. Однако поначалу эти неудачи не оказали на него отрицательного влияния ни в физическом, ни в психическом плане. До 1939 года для Гитлера была характерна способность удивительно быстро и правильно оценивать события внешней и внутренней политики. Однако с начала 1942 года наступает необратимый процесс разлада с действительностью. Именно в этом «игнорировании нежелательных фактов» кроется причина грядущих поражений катастрофического масштаба, и не подлежит сомнению, что представление Гитлера о себе как о «сверхчеловеке» в смысле Ницше вообще не допускало мысли о том, что он способен к неправильной оценке или тем более к ошибочным действиям. Характерно следующее высказывание Гитлера, о котором сообщает Ганс-Юрген Айтнер: «В течение почти двадцати лет огромных реальных успехов время было послушно мне и тем самым подтвердило, что я — непогрешимый, уникальный гений человечества». Нечто похожее он сказал зимой 1941/42 года одной из своих секретарш: «Когда мой взор парит высоко над землями Берхтесгадена и Зальцбурга… вдалеке от повседневности, во мне вызревают гениальные творения, которые переворачивают мир. В эти мгновения я чувствую, что более не принадлежу к смертным».
В том, что Гитлер вообразил себя полубогом и уникальным стратегическим гением, повинны и его генералы, в первую очередь генерал-фельдмаршал Кейтель, получивший прозвище «Лакейтель». А может быть, они и вправду верили, что в лице своего верховного главнокомандующего имеют «могучего, мистического сверхчеловека». Наверное, поэтому эти генералы с беспощадной жестокостью преследовали любой намек на унижение достоинства фюрера, не говоря уже о насмешках над ним. Страшным примером этому является история бывшего одноклассника Гитлера Ойгена Васнера. Васнер служил в пехотной части на южном участке Восточного фронта и как-то рассказал своим однополчанам смешной эпизод, случившийся с восьмилетним Адольфом Гитлером. Этот рассказ сохранился в протоколах суда над Баснером и был опубликован его защитником под названием «Детские проказы в Леондинге». Наряду с другими провокационными высказываниями Васнер якобы сказал своим товарищам: «Ах, этот Адольф! Да он с детства придурковат, ему же козел полписьки откусил!.. Ну да, я сам видел. Ади поспорил, что пописает козлу в пасть. Мы над ним посмеялись, а он сказал: «Пошли на луг, там козел пасется». Пришли та луг, я зажал козла между ног, другой парень раздвинул ему зубы палкой, и Адольф пописал козлу в пасть. Он еще не кончил писать, а парень выдернул палку, козел подпрыгнул и укусил Адольфа за письку. Ади жутко заорал и с воем убежал». За эту безобидную историю Васнера привлекли к ответственности, поместили в военную тюрьму Шпандау и, несмотря на отчаянные усилия его защитника Гюсгрова, приговорили к смертной казни за «подлую клевету на фюрера и разложение вермахта». И хотя бедняга до последней минуты клялся «Иисусом и Марией», что рассказал «святую правду», он был казнен. Подобная неспособность сносить обиды без агрессивных реакций принадлежит к числу типичных признаков социально незрелого индивидуума. Речь идет о так называемой фрустрационной нетерпимости (низкого барьера фрустрации), которая для криминологов является важной уликой, позволяющей объяснить аномальное поведение правонарушителя. Упомянутый пример позволяет предположить, что фрустрационная терпимость у Гитлера с самого начала была очень слабо выражена, то есть в нем уже биологически был заложен высокий потенциал агрессии.