Методы, примененные Гитлером для истребления евреев, характеризуют его как чудовище, равное которому едва ли можно найти в истории. Гитлер любил сравнивать себя с Александром Великим, Фридрихом Великим и Наполеоном, которые также пролили много крови в завоевательных войнах. Однако от этих деятелей его принципиально отличает то, что он умертвил миллионы невинных и не совершивших ничего предосудительного людей, включая грудных детей и стариков, исходя не из военных соображений и даже не в борьбе за политическую власть, а исключительно из чувства личной мести и сатанинской жажды убийства людей, которых он, под воздействием бредовой идеи просто объявил «неполноценными». Тот факт, что это в конечном итоге было осуществлено по продуманной, технически рациональной индустриальной технологии, на все времена оставило на Гитлере, по выражению Хафнера, клеймо «обыкновенного массового убийцы».
В феврале 1943 года, находясь в своей ставке в Виннице, Гитлер вновь заболел «инфекцией, напоминающей грипп». От его окружения не укрылась общая замедленность движений и в целом потрепанный вид — выпученные лишенные блеска глаза, неподвижный взгляд, повышенная возбудимость, сутулая осанка вследствие искривления позвоночника. Все это создавало впечатление, что Гитлер сильно сдал. Когда в марте 1943 года, незадолго до полного краха немецких войск в Северной Африке, Гитлер возвратился из Винницы в ставку «Волчье логово» в Восточной Пруссии, он выглядел стариком. Его старческое упрямство и полное отсутствие стратегических идей все больше приводили генеральный штаб в отчаяние. Доктор Морелль назначил Гитлеру глюкозу, витамины в больших дозах, вытяжку из семенных пузырьков и тканей предстательной железы (для снятия депрессивного настроения), но эти методы были бессильны остановить общее ухудшение его состояния.
7 июня 1943 года
Апельсиновый сок с отваром льняного семени
Рисовый пудинг с соусом из трав
Хрустящие хлебцы D с маслом
Паста Нуксо
Когда весной 1943 года Гитлер прибыл на отдых Бергхоф поблизости от Берхтесгадена, Ева Браун была поражена тем, как он изменился. Она говорила секретарше Гитлера: «Он постарел и стал мрачным». Она заметила, что после долгого стояния у него начинали дрожать колени. Врачи советовали больше двигаться, дольше спать, принимать массаж. Гитлер решительно отверг эти рекомендации, несмотря на сообщение доктора Морелля о том, что последняя кардиограмма показала ухудшение состояния. Недоверчивость, во все времена присущая его характеру, достигла таких размеров, что теперь блюда, поступавшие на его стол из кухни санатория доктора Вернера Цабеля в Берхтесгадене, должны были пробовать два стоявших за его спиной эсэсовца, и лишь после этого Гитлер решался что-то съесть.
В феврале 1944 года Гитлер ощутил резкую колющую боль в левом ухе и одновременно с этим стал видеть окружающее как бы через какую-то пелену. Офтальмологическое обследование, проведенное профессором Вальтером Леляйном в берлинской клинике Шарите, выявило сильное помутнение правого глаза вследствие внутриглазного кровотечения. В качестве терапии было назначено облучение и закапывание в глаз гомотропииа. К концу марта кровотечение в значительной степени рассосалось и диффузная пелена перед глазом постепенно исчезла. Профессор Леляйн прописал Гитлеру бифокальные очки, бывшие в то время редкостью. Гитлер нуждался в очках уже довольно давно, но известно об этом было очень немногим людям, поскольку он никогда не появлялся в очках на публике, а тексты его публичных речей отпечатывались огромными буквами на специальной «фюрерской машинке». На штабных совещаниях он рассматривал карты, пользуясь очень большой лупой, что также не укрылось от внимания присутствовавших. Такая лупа позволяла ему сразу осматривать большие участки карты.
После высадки союзников в Нормандии 6 июня 1944 года всем стало ясно, что окончательное поражение Германии неизбежно. Гитлер и сейчас не собирался заключать мир. Это объяснялось в первую очередь тем, что для него судьба немецкого народа все больше становилась не более, чем придатком к его жалкому существованию, и он не останавливался ни перед какими жертвами, если эти жертвы могли хоть на пару месяцев продлить это существование. Подобная готовность жертвовать населением позволила Гитлеру вопреки рассудку и действительности внушить и населению, и себе самому уверенность в победе. Корни этой уверенности следует искать по-видимому, в присущей Гитлеру вере во всемогущество воли. Мы располагаем подтверждениями того, что Гитлер обладал способностью при помощи своей воли чуть ли не демонически переубеждать людей и вселять в них мужество. По словам Франца Гальдера, до сентября 1942 года начальника генерального штаба, Гитлер был едва ли не «воплощением грубой воли». Криста Шредер, личный секретарь Гитлера, на допросе у союзников показывала: «Он был одержим манией и считал, что его железной воле доступно все… Сила его воли была чудовищна». В соответствии с учением Ницше и Шопенгауэра, считавшими волю инструментом закона природы, Гитлер выразил волю к чему-то абсолютному. Тем самым он одновременно скрыть попытался субъективное Я за объективным принципом. Каким образом подобное субъективное волеизъявление отображается в объективном мире, на самом демагоге и на его аудитории, весьма красочно описал еще сам Ницше: «Для всех великих обманщиков знаменателен следующий процесс, которому они обязаны обретением власти. В собственном акте обмана, в ходе подготовки к нему, при постановке страшного голоса, отработке выражений и жестов, разработке сценария к обманщику приходит вера самому себе: вот он, тот самый, который будто по мановению волшебной палочки может уговорить ближних… Ибо человеку свойственно верить в то, во что явно и крепко верят другие».