Доказательствами правильности своего тезиса Рек-тенвальд считает «поздний паркинсонизм» и приступы ярости, «часто сопровождавшиеся навязчивыми идеями и итеративным мышлением», а также расстройство сна у Гитлера.
Однако составленные американскими офицерами протоколы подробнейших допросов врачей, много лет работавших с Гитлером, не подтверждают наличия психических явлений, перечисленных Ректенвальдом, за исключением приступов ярости. На основании этого де Боор, автор наиболее полного на настоящий момент анализа психики Гитлера, пришел к убеждению, что «наличие у Гитлера постэнцефалитных изменений характера следует полностью исключить». Эллен Гиббельс придерживается, однако, того мнения, что данный вопрос по-прежнему остается открытым, и не исключает, что «в юношеском поведении Гитлера можно усмотреть прообраз, стадии недостойного поведения, свойственной человеку, перенесшему юношескую форму эпидемического энцефалита, что позволяет говорить о некоем психотическом процессе, результатом которого явилось изменение характера в сторону moral insanity (морального безумия), для которого характерны патологическое отсутствие способности к моральной оценке, абсолютный эгоизм, эмоциональная холодность и полнейшая беспардонность». При таком подходе за основу берется не органический психосиндром, возникший в юности, а сложная первичная личность Гитлера с многочисленными присущими ей аномальными чертами. Далее, путем сравнения материалов, относящихся ко времени до заболевания синдромом Паркинсона, и данных, относящихся к последним четырем годам жизни Гитлера, предпринимается попытка установить, имело ли место в последние годы его жизни «обострение» определенных первичных особенностей характера под влиянием болезни.
Резюмируя кропотливый анализ, проведенный Эллен Гиббельс, можно сделать вывод о том, что существуют лишь весьма шаткие основания для того, чтобы подозревать наличие у Гитлера органического психосиндрома, выразившегося в «обострении» первичных свойств его личности. Этот вывод подтверждает также известный швейцарский историк и политик Карл И. Буркхардт, который, прочитав «диктовки Борману», то есть политическое завещание Гитлера, говорил о «чудесном вдохновении» и, сравнивая свое впечатление от этих текстов с впечатлением от личной встречи с Гитлером в 1939 году, пришел к следующему, во многом знаменательному выводу: «И в начале, и в конце это один и тот же человек, один и тот же мозг». Таким образом, можно практически со стопроцентной вероятностью утверждать, что изменения личности, присущие болезни Паркинсона, не оказали влияния на политические и военные решения Гитлера в последние четыре года войны. Периодически высказываемое подозрение о том, что по крайней мере на протяжении последних месяцев своей жизни Гитлер был лишь ограниченно вменяем, поэтому также не может быть принято, подтверждением чему является судебно-психиатрическое заключение де Боора, согласно которому и в последние месяцы жизни Гитлера отсутствовали «основания допустить ограничение уголовной ответственности, равно как и коммерческой и завещательной дееспособности».
Психограмма Гитлера
Важнейшим свойством характера Гитлера была некрофилия, которую Эрих Фромм определил как «страстную тягу ко всему мертвому, прогнившему, разложившемуся и больному; страсть превращать все живое в неживое; страсть к разрушению ради разрушения». Объектом этой страсти становились люди и городами своего апогея она достигла в приказе о «выжженной земле», отданном Гитлером в сентябре 1944 года, согласно которому вся территория Германии, в случае оккупации врагом, должна была быть предана тотальном}' уничтожению. Детали этого плана поведал Шпеер в 1970 году: «Полному уничтожению подлежали не только промышленные объекты, станции водо-, газо- и электроснабжения, телефонные станции, но и вообще все, необходимое для жизнеобеспечения: документы, по которым выдавались продовольственные карточки, акты гражданского состояния и сведения о прописке, банкноты; запасы продовольствия должны были быть уничтожены, крестьянские подворья сожжены, скот забит. Даже произведения искусства приказано было уничтожать: памятники архитектуры, дворцы, замки, церкви и театры также надлежало разрушить».