На самом же деле именно во время февральской революции и в дни октябрьской бури впервые проявились его слабости. Недостаток теоретических знаний и ограниченная способность к творческим действиям не позволили ему ни писать статьи, ни дергать за ниточки в главных комнатах «штаба». Он не умел эффектно выступать перед большой аудиторией, и его никогда не тянуло на публику, в отличие от Льва Троцкого, который, как никто другой, умел «раскочегарить» массы и тем самым вскоре вызвал непримиримую вражду и зависть Сталина, практически полностью лишенного ораторского дара.
Поэтому неудивительно, что в документах того времени имя Сталина встречается чрезвычайно редко и, вопреки написанному в «Краткой биографии», он не проявил себя в революции ни как выдающаяся личность, ни как вождь, ни как пламенный оратор, ни как организатор — а был всего лишь обычным функционером партийного аппарата, выполнявшим данные ему поручения. Когда вечером 25 октября 1917 года после победы социалистической революции был избран президиум съезда советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, среди избранных, наряду с Лениным, оказались Троцкий, Каменев и Зиновьев, в то время как имя Сталина затерялось среди событий тех дней. По-видимому, подобное существование в тени угнетало будущего единоличного властителя, и тот факт, что Сталин на данной решающей фазе не смог сыграть руководящей роли, о которой мечтал, нанес ему, как с полным правом считает Алан Буллок, глубокую травму, самым решительным образом определившую дальнейшее развитие его психики.
Лишь в конце 1929 года он почувствовал в себе достаточно сил, чтобы приступить к преодолению этой травмы, для чего дал заказ на грандиозную фальсификацию истории. Путем уничтожения архивов и документов, путем внесения произвольных изменений в мемуарную литературу, путем сознательного задвигания в тень имен тех личностей, которые сыграли ведущую роль в Октябрьской революции, исторические события должны были быть таким образом переполяризованы и подвергнуты такому манипулированию, чтобы создалось впечатление, что дела и поступки этих личностей были совершены лишь исключительно самим великим Сталиным. Подобным же образом было нетрудно вычеркнуть из памяти народа фигуру Льва Троцкого, сыгравшего в конечном счете доминирующую роль в захвате власти коммунистами, и заменить ее личностью самою Сталина, который в осуществлении ведущей роли уступал теперь только Ленину.
Посредством подобного грубого фальсифицирования исторических событий был одновременно заложен краеугольный камень в развитие культа Сталина. В условиях, когда его сияющий лик, которому следовало оказывать почти божеские почести, был помещен на видимый для всех пьедестал, он сумел спасти от себя самого свой нарциссически преувеличенный образ, который создавался им в течение всех минувших лет со все более страстным усердием и который был ему так необходим по причине отсутствия какой-либо нравственной опоры.
Воспринимаемая им как личный провал травма, вызванная пренебрежением к нему в год свершения революции, не могла, очевидно, быть преодолена лишь с помощью инсценированной фальсификации истории. Для окончательного преодоления ему, был необходим поступок, которым он смог бы по возможности отодвинуть в тень свершения даже самого Ленина. Как замечает Алан Буллок, единственный путь достижения этой цели он видел в том, чтобы рядом с ленинской революцией поставить еще более значительную «Третью революцию». И действительно, проведенная жесточайшими методами коллективизация сельского хозяйства в период с 1929 по 1933 годы и насильственная индустриализация России явились еще более крутой перестройкой страны даже по сравнению с Октябрьской революцией 1917 года.
Вожди Октябрьской революции любили пользоваться в своих литературных произведениях метафорами из Великой французской революции. Ленин, например, сравнивал свои разногласия с меньшевиками с конфликтом между якобинцами и жирондистами. Когда весной 1918 года в разоренных войной российских землях вспыхнула гражданская война, которая едва не привела к крушению советской власти, вспомнили о восстании в Вандее в 1793–1796 годах, в котором роялистски настроенные крестьяне боролись против революции за восстановление во Франции монархии. В гражданской войне, начавшейся в России в 1918 году, проявилась вся жестокость и непримиримость классовой ненависти, население страны раскаталось на два враждующих лагеря. В этой войне противостояли друг другу не только белогвардейцы и красноармейцы, но и вместе с ними большая часть гражданского населения.