Так как его противники, и, в особенности, истинный интеллектуал Троцкий, постоянно недооценивали его, они не заметили, что на самом деле его мысли занимал всегда лишь один вопрос — «как удержать власть в партии и как наилучшим образом строить организации с точки зрения такой власти», как проницательно заметила немецкая коммунистка Рут Фишер во время встречи в Москве, состоявшейся в январе 1924 года. Своеобразное понимание Сталиным взаимосвязи между теорией и практикой становится особенно ясным после прочтения книги «История ВКП(б). Краткий курс», в создании которой он принял непосредственное и определяющее участие. Создается впечатление» что он вообще не понимал фундаментальных законов развития общества и в своем мировоззрении был в некотором роде фаталистом. В основном он придерживался грубого вульгарного материализма, а при выборе методов отдавал предпочтение насилию. В принципе он подвергал осмеянию всех, кто придерживался «общей морали» или следовал «требованиям разума». Однако самым главным было то, что все несогласующееся с его заранее сложившимся мнением казалось ему подозрительным и, следовательно, опасным. Таким образом его определения становились «священными формулами». В примитивном мышлении Сталина проявился его догматический ортодоксальный характер и склонность к упрощенному изложению взглядов по строгой схеме типа катехизиса, возможно, привитая ему еще в семинарии. Из разнообразных возможностей, существовавших в тот момент для развития социализма, он создал собственный сталинский социализм, который, по выражению Волкогонова, отказавшись от гуманистических основ этого учения, превратился в бюрократический «жертвенный социализм» — смесь из казарменного коммунизма и догматизма.
Развитие в направлении «сталинизма» не могло укрыться от «ленинского ядра» партийных функционеров, и в середине двадцатых годов они еще могли открыто высказывать свою озабоченность. Примером этого может служить вошедшая в историю речь Льва Каменева на XIV съезде партии 21 декабря 1925 года, где он говорил: «Мы против того, чтобы создавать теорию господства одного человека, мы против того, чтобы создавать «вождя»… Я пришел к убеждению, что товарищ Сталин не в состоянии выполнить задачу объединения большевистского штаба и сохранения его единства». Злопамятный Сталин, конечно же, не мог простить эти мужественные слова, хотя должно было пройти еще много лет, прежде чем он смог отплатить за это неслыханное «оскорбление величества», физически ликвидировав Каменева.
В двадцатые годы укрепилось не только чувство собственного достоинства Сталина, существенно вырос также и его авторитет. Тот Сталин начала десятилетия, которого описал Борис Бажанов, был совсем не похож на того, который в октябре 1927 года окончательно победил в ЦК своего непримиримого соперника Троцкого. Тонкие шахматные ходы, которыми он нейтрализовал три другие фракции в политбюро, можно назвать «классическим примером макиавеллиевской политики». При этом не так уж важно, действовал он по заранее намеченному плану или его успех объясняется в основном гибким и неразборчивым применением беспощадных средств борьбы. Как бы то ни было, в декабре 1929 года, к своему пятидесятилетию, ему удалось окончательно вытеснить из политбюро всех, с кем он начинал там свою деятельность: Троцкого, Каменева, Зиновьева, Бухарина и Томского. Единственным исключением был Алексей Рыков, но и тот уже в 1930 году лишился всех постов.
Сталин в личной жизни
За немногими исключениями, «личную жизнь» Сталина составляла его работа. Распорядок его дня всегда был одинаков и в будни, и по воскресеньям. По сообщению профессора Плетнева, бывшего с 1927 года личным врачом Сталина, ежедневно между шестью и семью утра его посещал врач. Врач решал, сколько часов Сталину следует в этот день работать, а затем наблюдал за гимнастическими упражнениями и за массажем лица и тела. Обе процедуры проводились, как правило, и утром, и вечером. Вместо ванны он ежедневно принимал душ. Обычно перед обедом он два часа отдыхал. В это время его тело протирали холодной водой и одеколоном. За час до приема пищи врач был обязан провести химический анализ блюд, для того чтобы выявить наличие вредных примесей или яда. Приготовление пиши происходило в кухне, больше напоминавшей исследовательский институт, где лучшие повара старались превзойти друг друга. Для Сталина готовили очень аппетитные французские, грузинские и русские блюда. Позднее дочь Сталина Светлана рассказывала: «К его столу доставляли рыбу из специальных прудов, фазанов и барашков из собственных хозяйств, грузинские вина урожая лучших лет. С юга самолетом доставлялись свежие фрукты. Он не имел понятия, сколько стоит доставка всех этих вещей… Мне неизвестно, знал ли отец… что все съестное, поставлявшееся на кухню, специальные врачи подвергали химическому анализу на наличие яда. Каждый образец хлеба, мяса или фруктов снабжался аттестатом «Ядовитые вещества не обнаружены», на котором ставилась печать и подпись ответственного. Иногда в нашу кремлевскую квартиру приходил доктор Дьяков со своим баллончиком и брал пробы воздуха во всех комнатах». Часто Сталин приказывал ставить на стол серебряную посуду, полученную царем Иваном Грозным в подарок от английской королевы Елизаветы I. Иван Грозный очень любил этот сервиз и регулярно им пользовался. Сталин повесил портрет этого царя в своем кабинете и, по-видимому, очень комфортно чувствовал себя в его присутствии.