Через несколько недель после этого признания, 22 ноября 1932 года, Плетнева около полуночи вызвали к постели Надежды, где уже находились его коллеги по кремлевской поликлинике, Казаков, Левин и Вайсброд, которые пытались ей помочь. Она металась по постели, и, приглядевшись, он понял, что Надежда смертельно ранена. Она с трудом произнесла: «Этот палач убил меня. Он не смог вынести моей правды. Он убил мать своих детей; заберите у него моих детей». Она звала еще мать и сестру, которых там не было. Внезапно в комнате появился ее одиннадцатилетний сын Василий, которого разбудил выстрел. Увидев умирающую мать, он окаменел. Сталин якобы просидел всю ночь, рыдая, в углу комнаты.
В мемуарах Романо-Петровой события этого дня описаны так: «В этот день Сталин пошел в кремлевскую квартиру Ворошилова, чтобы обсудить с ним какие-то вопросы. Вдруг в комнату ворвалась его жена, прервала разговор и обвинила обоих в организации голода. При этом она открытым текстом назвала методы Сталина террористическими. Сталин потерял самообладание, начал бросать на пол предметы и обозвал свою жену сукой и блядью. Надежда выбежала из комнаты, преследуемая взбешенным супругом, следом бежал Ворошилов. Оказавшись в своей квартире, Сталин набросился на жену с кулаками, чему Ворошилов пытался помешать. Надежда, с горящими от ненависти глазами, кричала Сталину, что он убийца и предатель. Тут Сталин выхватил пистолет и выстрелил в нее прежде, чем Ворошилов успел что-либо предпринять. Надежда выбросила руки вперед, ловила ртом воздух и, словно окаменев на мгновение, прошептала: «Ты погубишь партию». Потом она упала на пол, обливаясь кровью».
На следующий день Сталин на политбюро открыто признался в содеянном, объяснив это тем, что не мог допустить вмешательства своей жены в руководство партией, и даже предложил свою отставку, которая, однако, не была принята товарищами. Из всех присутствовавших только его земляк Орджоникидзе осмелился обвинить Сталина в убийстве верной коммунистки и подруги, дочери старого революционера и матери собственных детей. Однако все считали, что следует позаботиться о том, чтобы эта семейная трагедия не бросила ни малейшей тени подозрения на «вождя». В соответствии с этим Сталин приказал сообщить по радио и в утренних газетах, что внезапная смерть его жены вызвана «остановкой сердца» — совершенно ни к чему не обязывающая формулировка, подписанная врачами Плетневым, Казаковым и Левиным.
Для того чтобы скрыть все следы от возможного расследования в будущем, Сталин не остановился даже перед осквернением могилы. Через четыре недели после похорон жены, на которых он, кстати, не присутствовал, он приказал снять почетный караул с могилы и под покровом ночи вскрыть гроб, извлечь из него тело Надежды и заменить его останками женщины примерно того же возраста. Почетный караул был возвращен лишь тогда, когда все следы осквернения могилы были устранены. Тело Надежды был кремировано, а после ликвидации трех чекистов, ставших невольными свидетелями убийства в квартире Сталина, с лица земли исчезли не только жертва, но и свидетели, которые могли когда-нибудь дать показания против Сталина. Лишь Василий однажды в присутствии профессора Плетнева назвал своего отца убийцей. Врачи, нарушившие свой долг и покрывшие это преступление, получили от Сталина щедрые подарки, а Плетневу, именем которого в будущем была названа кремлевская поликлиника, он пообещал, что превратит ее в самую лучшую и современную клинику не только в Советском Союзе, но и во всей Европе.
Обустройство власти продолжается
Наряду с принудительной коллективизацией сельского хозяйства и сверхбыстрой индустриализацией сталинская «революция» имела еще и третью цель: построение мощного государства во главе с ничем не ограниченным единоличным властелином, который правил бы беспомощным, слабым обществом, воспитанным в трусливом повиновении. Доминирующую роль в этой системе власти играла политическая полиция — непосредственно подчиненное Сталину ГПУ, которое в 1934 году вошло в состав наркомата внутренних дел (НКВД). Эта организация наилучшим образом зарекомендовала себя при подавлении крестьян и теперь должна была усиленна использоваться для наведения страха и ужаса на технические и организаторские кадры в различных отраслях путем тотальной слежки и, при необходимости, строгого наказания. По сталинскому плану вначале следовало взять на мушку беспартийных спецов буржуазного происхождения и лишь затем приступить к прореживанию рядов партийной элиты.