Когда при тайном голосовании почти четверть делегатов проголосовала против Сталина, в то время как Киров из почти двух тысяч голосов делегатов получил только три против, Сталин был вне себя от ярости и оскорбленного тщеславия, так что «к этому съезду и, естественно, лично к Кирову он не мог испытывать ничего, кроме враждебности и желания отомстить», как записал Анастас Микоян, в то время нарком торговли, в своем дневнике, отрывки из которого были опубликованы в 1987 году.
Как показало позднейшее исследование архивов, Сталин тут же совершил массовый подлог результатов выборов, поручив специальной комиссии ЦК уничтожить 267 из 270 поданных против него избирательных бюллетеней, так что в конце этой мошеннической акции было создано впечатление, будто против него проголосовало только три делегата. Этот обман был, однако, лишь началом акции места против строптивых делегатов съезда. Согласно докладу Хрущева на XX съезде партии в 1956 году, сталинская расправа коснулась не только 1966 делегатов съезда, из которых не менее чем 1108 были арестованы за контрреволюционные преступления, но и 139 членов и кандидатов в члены избранного съездом ЦК, из которых 98 разделили ту же судьбу или были расстреляны.
Так, по словам Роберта Такера, съезд примирения в действительности превратился в «съезд окончательного отчуждения Сталина от партии большевиков». Эго проявилось, в частности, в требовании Сталина улучшить систему политического контроля внутри партии. С этой целью он начал ставить на ключевые посты в партии и в НКВД людей, пользовавшихся его особым доверием: Генриха Ягоду в качестве шефа НКВД, рядом с которым были поставлены его будущие преемники Николай Ежов и Лаврентии Берия, а также надежных товарищей: Лазаря Кагановича, Георгия Маленкова и Никиту Хрущева. При поддержке этих людей Сталину было несложно с помощью столь же подлых, сколь и мастерских интриг представить любое подозрительное действие соперника, которого он собирался уничтожить, как часть мнимого заговора или шпионской сети. Особенность его тактики заключалась в том, что он натравливал намеченные жертвы друг на друга и очень хорошо умел выводить их из равновесия, благодаря чему ему никогда не приходилось бороться против единого фронта. Подобный метод всегда сохранял за ним то преимущество, что в запутанной цепи собственных интриг все нити всегда оставались в его руках.
После партийного съезда 1934 года в центральный комитет были введены два новых секретаря: Андрей Жданов, который еще сыграет важную роль после второй мировой войны, и контркандидат Сталина на XVII «съезде победителей» Сергей Киров. Сегодня историки предполагают, что последнее из названных кадровых решений явилось звеном логичного и тонкого плана, первая трагическая кульминация которого наступила 1 декабря 1934 года в Ленинграде, когда от руки многолетнего члена партии пал Сергей Киров. Данные, которыми мы располагаем в настоящее время, почти не оставляют сомнений в том, что убийца руководствовался не политическими, а личными мотивами, но, с другой стороны, совершенно очевидно, что Николаев никогда не прошел бы в здание Ленинградского обкома партии и не добрался бы до Кирова, если бы перед его приходом оттуда не была снята охрана НКВД. И это при том, что Николаева однажды уже задерживали за попытку приблизиться к Кирову с сумкой, в которой находился пистолет. Далее, именно в момент убийства Кирова его телохранителю помешали сопровождать его на пути к кабинету. И, наконец, теперь уже известно, что за роковую «автокатастрофу», при которой телохранитель Кирова Борисов погиб по пути в здание обкома, где он должен был предстать перед Сталиным и комиссией по расследованию убийства Кирова, ответственность также лежит на НКВД.
И теперь еще не до конца ясно, какую роль в убийстве Кирова сыграл сам Сталин. В докладе Хрущева на XXII съезде партии в 1961 году были обнародованы результаты проверки дела Кирова специальной комиссией. В этом докладе, в частности, было сказано: «Следует констатировать, что некоторые обстоятельства убийства Кирова до настоящего времени остаются неясными и таинственными… Однако необычайно подозрительным кажется то обстоятельство, что в день, когда осуществлявший охрану Кирова чекист должен был быть доставлен на допрос, он погиб в «автокатастрофе», при которой никто из лиц, находившихся в автомобиле, не получил даже легких повреждений. После убийства Кирова высшие руководители ленинградского НКВД получили лишь очень легкие наказания; однако в 1937 году они были расстреляны. Мы можем предполагать, что они были расстреляны для того, чтобы уничтожить следы тех, кто организовал убийство Кирова». Резюмируя, Хрущев многозначительно заметил: «Чем глубже мы изучаем материалы, связанные со смертью Кирова, тем больше возникает вопросов». И если Генрих Ягода, тогдашний шеф НКВД, на своем собственном процессе 1938 года признался, что он «по указанию Авеля Енуквдзе позаботился о том, чтобы устранить все препятствия на пути теракта против Кирова», то это доказывает лишь то, что НКВД организовал убийство Кирова по высочайшему поручению. Сегодня знаем, какими методами добивались подобных признаний, и мы знаем также, какова цена этих «добровольных признаний» для поисков истины. Хрущев сам много лет активно участвовал в построении террористического сталинского режима и поэтому написанное в его мемуарах, отрывки из которых были опубликованы в 1989 году, может считаться взглядом изнутри: «Я считаю, что это убийство было организовано Ягодой, который мог действовать только по тайному заданию Сталина, полученному им в разговоре с глазу на глаз. Именно об этом Ягода должен был молчать на своем процессе 1938 года и в качестве заказчика и козла отпущении назвать другого, что было обычным делом для сталинских преступлений. С казнью Ягоды исчез последний потенциальный свидетель по делу Кирова. Во всем этом ясно виден почерк Сталина».