После убийства Кирова прессе был спущен заказ приступить к непрерывному разоблачению «заговоров» и «террористических групп», призывать к «повышению бдительности». Для того чтобы подчеркнуть необходимость в повышенной бдительности, уже 1 декабря 1934 года, сразу же по прибытии Сталина в Ленинград, была арестована и после короткого суда расстреляна группа из 102 «белогвардейцев». Сталина же в основном интересовал «широко разветвленный заговор», якобы имевший своей целью убийство Кирова и ликвидацию советской власти. Согласно «признанию» Леонида Николаева, руководителей этого заговора следовало искать в так называемом «ленинградском центре». Как и на последующих показательных процессах, такие «признания» добывались от обвиняемых в НКВД при помощи небывалых по утонченности психических и физических пыток, которые чудовища от медицины вроде профессора Краснушкина обкатывали на политических заключенных и оптимизировали с применением «научных методик испытаний». Этот врач-преступник работал в Ростовском университете и за свои труды был даже награжден орденом Ленина. Начиная с 1925/26 года, он использовал для своих бесчеловечных экспериментов уголовников, а с 1930 года предпочитал уже политических «подопытных кроликов», на которых испытывал наиболее эффективные методы допроса с пристрастием, разрабатывал приборы и инструменты для оптимальных пыток. «Результаты» этого «ученого», ставшего директором зловещего института «Канатчикова дача», позднее институт имени Сербского, использовались НКВД для получения требуемых признаний на допросах. Правительство отпускало на эти исследования значительные средства. Практически дело обстояло так: обвиняемым предъявлялись сфабрикованные обвинения, после чего они на следствии подвергались широкому спектру самых страшных пыток. Это могло продолжаться неделями или даже месяцами, и заключенный, превращенный в развалину, соглашался сказать все, что приказывало НКВД, в том числе признаться в самых невероятных преступлениях. Жертву доводили до этой стадии, затем ей приказывали выучить сфабрикованное признание наизусть, и лишь после того, как палачи были полностью удовлетворены результатами репетиции, жертву выбрасывали на спектакль открытого процесса — на съедение председателю суда Василию Ульриху и генеральному прокурору Вышинскому — циничным ублюдкам и трусливым гиенам в человеческом облике.
В таких условиях в конце декабря 1934 года под председательством Ульриха начался процесс над «ленинградским центром», который в ту же ночь закончился смертным приговором для всех обвиняемых. Приговор был незамедлительно приведен в исполнение в подвале тюрьмы на Литейном. Список членов «ленинградского террористического центра» был написан собственноручно Сталиным и доставлен в Ленинград Николаем Ежовым, будущим генеральным комиссаром НКВД. Как и следовало ожидать, в списке значились бывшие сторонники Зиновьева, ранее возглавлявшего ленинградскую парторганизацию, и члены аналогичного «московского центра». Неудивительно, что уже в середине января 1935 года начался второй процесс, обвиняемыми на котором были шестнадцать членов так называемого «нелегального контрреволюционного московского центра», к участникам которого причислялись также Зиновьев и Каменев. Но так как прямой связи с убийством Кирова установить не удалось, то Ульрих приговорил обвиняемых пока лишь к многолетним срокам тюремного заключения. С целью запугивания советских граждан в Ленинграде была проведена чистка среди друзей Кирова и Зиновьева и сочувствующих им, в ходе которой были арестованы и высланы почти сто тысяч человек, принадлежавших к самым различным социальным и профессиональным группам.