Когда Сталин позднее якобы узнал, что у Розы до него уже были любовники, он отдалился от нее. Якобы имевшее место бракосочетание Сталина с Розой Каганович, о котором говорится в мемуарах Романо-Петровой, скорее всего не более, чем легенда, поскольку Светлана Аллилуева не упоминает о таком событии ни единым словом. Другие интимные подробности известны нам из письма Авеля Енукидзе, друга и соратника Сталина по годам подполья, а также крестного отца Надежды Аллилуевой. По приказу Сталина Енукидзе был арестован НКВД по обвинению в якобы имевших место контактах с заграницей и «аморалке». Арест оказался для Енукидзе совершенно неожиданным и, после того как ему не разрешили позвонить давнему другу по телефону, он правильно оценил свое положение как безнадежное и написал «вождю» письмо, полное разочарования и гнева. Он писал, что, безусловно не будучи врагом народа, он, тем не менее, является убежденным антисталинистом. Подчеркивая свое презрение к Сталину, Енукидзе напомнил ему о некоторых его преступных делах, связанных с женщинами. По рассказу Плетнева, Енукидзе писал, что Сталин похитил невесту своего друга Кецховели, совратил шестнадцатилетнюю племянницу Свердлова Наталью Елагину, которую затем отправил в ссылку. Он также напомнил Сталину о преступлении, жертвой которого стала Кира Андронникова, не пожелавшая ему отдаться, за что ее муж был расстрелян, а сама она разлучена со своим маленьким ребенком и сослана. И, наконец, в этом письме было сказано о страшной подлости, совершенной Сталиным с Лизой Казановой. Молодая красивая женщина работала в секретариате Сталина. Для того чтобы расчистить путь к ней, Сталин выдумал для ее жениха служебное задание в Китае. По пути туда он был схвачен НКВД прямо в поезде и за «контрреволюционную деятельность» приговорен к 25-летнему срежу в лагере усиленного режима.
Лиза же не проявила достаточной готовности пойти навстречу желаниям вождя, за что он ей отомстил достойным себя образом — ее доставили на дачу, где она была изнасилована несколькими специально вызванными туда мужчинами. Лишь один из этих людей — адъютант маршала Буденного М. Аквилянов отказался участвовать в этом преступлении и, как нежелательный свидетель, был казнен в 1937 году. Позднее Лиза была арестована Ягодой, который позаботился о том, что никто и никогда о ней больше не услышал. Тем не менее эта садистская акция все же не осталась неизвестной, поскольку один из насильников, принадлежавший к кругу приближенных маршала Ворошилова, проболтался в кругу офицеров о том, как здорово устроил Сталин «эту маленькую развлекушку».
Согласно сообщению профессора Плетнева, это письмо Енукидзе заканчивалось такими словами: «А теперь твои похотливые желания перешли уже и на мальчиков, которыми тебя снабжает Тимошенко (будущий нарком обороны и Маршал Советского Союза. — Прим. автора)… Будь проклят, палач, садист, дьявол!». Ежов, движимый служебным рвением, хотел немедленно передать это письмо своему господину и повелителю, от чего его настоятельно отговаривал Плетнев, знакомый с содержанием письма, страшно компрометирующим Сталина. Сталин сжег письмо, не дочитав его до конца, и приказал Ежову немедленно доставить Енукидзе в Кремль. Здесь в присутствии коменданта Кремля Петерса он якобы собственноручно расстрелял бывшего друга.
То, что Ежов и Плетнев узнали содержание письма Енукидзе, столь серьезно компрометирующее Сталина, означало, что жить им осталось недолго. Ежов стал козлом отпущения за «эксцессы» во время чисток, проводившихся по приказу Сталина: в декабре 1938 года на посту шефа НКВД его сменил Лаврентий Берия, а после XVIII съезда партии, состоявшегося весной 1939 года, Ежов был ликвидирован.
План Сталина так или иначе предусматривал устранение его личного врача Плетнева, и эпизод с письмом Енукидзе сыграл здесь лишь роль пускового механизма. Главным мотивом Сталина при этом явился тот факт, что профессор Плетнев и доктор Левин, главный консультант кремлевской больницы, при терапевтическом обследовании Сталина в конце 3937 года открытым текстом поставили ему диагноз «параноидальный психоз». Третий московский показательный процесс давал удобную возможность обвинить врачей в заговоре с целью устранения Сталина и других ведущих деятелей государства. Для этого достаточно было уже выбитого из Ягоды «признания» в том, что он при участии Плетнева и Левина, домашнего Брада Горького, умертвил писателя путем передозировки строфантина. Оба врача также обвинялись в причастности к смерти председателя Госплана Валериана Куйбышева (который к тому моменту уже давно страдал болезнью сердца). Дабы заговор врачей выглядел правдоподобнее, на скамью подсудимых был посажен кремлевский терапевт Казаков, вызванный в ту трагическую ночь к постели умирающей Надежды Аллилуевой и знавший обстоятельства, сопутствующие ее смерти, а также еще два медика: доктор В. Хольцман, директор Центрального института туберкулеза, и известный хирург доктор К. Кох. По данным Роя Медведева, доктор Хольцман погиб в ГУЛАГе, а доктор Кох был расстрелян.