— Мы снова будем обсуждать план кампании? — уточнил Тахо. — Я спрашиваю, потому что от меня в этом деле мало толку. Я бы лучше присоединился к тем ребятам, что разбирают за лагерем оружие, захваченное у неприятеля. Мой король может не сомневаться, что уж в этом-то я разбираюсь! Я был ещё щенком с висячими ушами, у которого каша на усах не обсохла, но уже таскался с бластером по звездолёту Императора пиратов…
Тахо смолк, заметив усмешку Кибелла.
— Воистину, начало жизни, достойное восхищения. Ты делаешь блистательную карьеру, мой мальчик. Но вынужден тебя огорчить, оружием займётся Лора, а ты должен будешь сделать кое-что другое.
— А именно? — настороженно уточнил Тахо.
— Ты возьмешь с собой провожатых и поедешь туда, где вы спрятали «Хатху» и катер Лоры, и приведёшь их сюда.
— Один? — Тахо нерешительно взглянул на меня.
— Прекрати! — рассмеялся Кирс. — Ты же прекрасный пилот и можешь лететь ночью и воспользоваться генератором экран-поля. Тут совсем близко, долетишь за десять минут. Никто не успеет тебя засечь.
— Ладно… — проворчал Тахо. — Только прошу не опробовать на мне ваши распрекрасные самонаводящиеся ракеты.
— Кто здесь говорил о самонаводящихся ракетах? — прозвучало у самого входа, и полог шатра приподнялся. Внутрь вошёл Донгор. Его глаза покраснели от переутомления, и вид был довольно унылый.
— Мы говорили о том, что Тахо должен отправиться к проливу и привести сюда «Хатху» и катер Лоры, — пояснил Реймей, заботливо поглядывая на брата, причём в его глазах я заметила чисто профессиональное беспокойство. — Он просил, чтоб мы не опробовали на нём ракеты.
— У нас будет, на чём их опробовать… — проворчал придворный механик, тяжело опускаясь на лавку. — Мы только что прослушали переговоры Рахута с командиром крейсера на орбите. Он сказал, что за ночь нами сбито шестнадцать их летательных аппаратов. Это куда больше, чем мы думали. Рахут очень обеспокоен этим и потребовал направить на планету все маломерные звездолёты, которые есть на крейсере. Все! И «Бурмахи», и «Грумы», и даже сторожевые и патрульные капсулы. Через час они приземлятся на площади столицы.
— Что ещё он сказал? — спросил Кибелл, прищурившись.
— Он сказал, что уже под утро местные бандиты, то есть мы, воевали с его солдатами их же оружием. Тут он не прав. Возле столицы, действительно, есть уже несколько наших групп, полностью вооружённых трофейным оружием, в основном это Сыны Аматесу, а остальные всё ещё сражаются мечами и булавами и стреляют из луков и арбалетов. Со временем трофейного оружия будет больше, но всех перевооружить мы просто не сможем.
— Сколько наёмников прорвалось к столице? — уточнил Энгас.
— Рахут сказал, что чуть больше тысячи. Но на значительное подкрепление ему надеяться не приходится. Наши тоже подтягиваются. Концентрация наших сил возле столицы постепенно снижает их шансы.
— Довольно, — твёрдо произнёс Кибелл. — Если мы начнём, то не закончим разговоры до обеда. Нам нужна передышка, а там со свежими силами и головой снова за дела… Время терпит. За пару часов вряд ли что-то изменится!
Схватка на орбите
1
Полдень во временном, укутанном вечным голубоватым туманом лагере королевских войск наступил незаметно. Солнце, едва проглядывающее сквозь ватную пелену, приглушённые звуки, издаваемые войском, использующим недолгое затишье, чтоб передохнуть, подлечить раны и подготовиться к новым боям, не разгоняли странной скуки, нависшей над пустошью Синего Орла. Впрочем, от скуки в лагере маялся только один человек — принц Кирс. Ему было скучно. Тахо уехал к проливу, а ему по настоянию отца пришлось остаться. Он долго торчал в королевском шатре, усиленно стараясь внимательно слушать, о чём говорили на военном совете. Однако речь уже давно шла не о каких-то хитрых манёврах и изящных комбинациях. Советники короля обсуждали расстановку войск вокруг столицы, десятков маленьких групп ополченцев на десятки деревень и лесных заимок. Всё это очень скоро ему надоело, и Кирс сбежал из шатра, улучив момент, когда король увлёкся изучением какого-то болота на карте. Кирсу было немного стыдно, он преклонялся перед своим отцом и свято верил в его военный гений, но никак не мог сообразить, какое такое важное значение может иметь наличие топкого берега у какой-то мелкой речушки и глубина колодцев в деревне, расположенной в самой чаще леса. Своё непонимание он относил на счёт собственной глупости и недальновидности и полагал, что был довольно близок к тому, чтоб разочаровать отца своим тупым видом. Это было одно из оправданий того, что он без позволения покинул совет.