Джордан отстегнул от пояса эфес старинного меча и вынул из ножен древний кинжал с серебряной насечкой на клинке.
— Если я умру, а ты выберешься отсюда, отвези это всё на Рокнар, моему сыну. Он сохранит.
И Джордан с прежней невозмутимостью развернулся в сторону городских ворот. Он прошёл со своими конвоирами по улицам города, пересёк огромную королевскую площадь, заставленную боевой техникой, с любопытством глядя на невообразимо большой и красивый дворец. Ему было жаль, что он не может осмотреть его внимательней, но его сразу отвели в подземелье и заперли в каменной камере, совершенно тёмной и очень душной. Присев на пол в углу, он откинулся спиной на стену и закрыл глаза. Он надеялся, что у него есть несколько часов, чтоб отдохнуть после бессонной ночи.
Докладывая Императору Новой Ормы о происшедшем, Френсис попытался смягчить ситуацию, но Рахут был уже не тот, что несколько дней назад. Он мгновенно ухватил суть дела.
— Принц был у вас в руках, и ваш человек его отпустил? — резко перебил он Френсиса. Тот побледнел, но не дрогнул.
— Это не мой человек, ваше величество. Это проводник, а проводники всегда находятся на особом положении. Они подчиняются только командиру подразделения.
— То есть Хорсту?
— Хорст не давал ему приказа вести пленного, — снова возразил Френсис. — По его приказу Джордан должен был отвести нас к упавшему гравилёту, что он и сделал. Задание нами выполнено.
— Это была ваша обязанность, — отрезал Рахут. — Но вы захватили пленного, который мог стать не только источником важных сведений, но и заложником. И гранд-майор Джордан пожалел его юную жизнь и отпустил на все четыре стороны. И вы способствовали этому.
— Он вызвался отвести пленного, а не отпустить его, — резко произнёс Френсис. — У меня не было причин сомневаться в том, что он сделает всё, как надо.
— Но он оказался изменником.
Рахут внимательно смотрел на Френсиса, и тот решительно покачал головой.
— Я бы не назвал это так, ваше величество. Джордан — отличный проводник и всегда честно исполнял все свои обязанности. Но он… немного странный человек. Он старается никого не убивать… Может, это связано с его способностями, или религиозными убеждениями.
— Если у него есть религиозные убеждения, то он должен понимать, что за всё положена расплата, — Рахут выпрямился. — Я хочу, чтоб его расстреляли. На плацу, чтоб все видели.
— Нет, — Френсис замотал головой. — Это не дело. Может, он и заслуживает смерти, хоть я бы и не стал убивать столь полезного человека. Но на всё ваша воля. Однако, дело в том, что гранд-майор пользуется большим уважением среди наёмников. Он бывал во многих кампаниях и вёл себя геройски. Среди солдат есть люди, обязанные ему жизнью. Это не просто уважение, это влияние, и публичная казнь приведёт если не к бунту, то деморализации наёмных войск. Я знаю, что говорю, ваше величество. Если вы на глазах у наёмников расстреляете одного из них, кого они к тому же считают одним из лучших… Это не укрепит их боевой дух.
Рахут внимательно смотрел на него. Внутри всё кипело от ярости. Какой-то плебей из земной диаспоры смеет указывать ему, что делать, но он прекрасно понимал, как упали его шансы за последние дни. Гибель крейсера, потеря всех войск в Оне и почти трети здесь в Дикте, да ещё разворотливость противника, быстро смекнувшего, как удобно сражаться против захватчиков их же оружием, сильно снизили его шансы на победу. И основными его силами являлись наёмники, эти отчаянные, опытные и натасканные на войну профессионалы, и с ними приходилось считаться. Пока.
Рахуту хотелось самого Френсиса отправить в подземелье, чтоб он пристрелил этого изменника Джордана, и принёс ему его голову, но он понимал, что это слишком. Наёмники — это не императорская гвардия, и они умело прикрываются своими контрактами, где не записано, что они должны казнить изменников.
— Идите, — холодно произнёс Рахут и отвернулся.
Френсис нерешительно покосился на гвардейцев у дверей и вышел из комнаты. Рахут прошёлся до окна и выглянул в сад, однако шелест столетних дубов нагонял на него тоску. К тому же изменник всё ещё был жив.
Громко хлопнувшая дверь заставила его обернуться, и первым, что бросилось ему в глаза, была чёрная птица с рыжими подпалинами и круглыми зелёными глазами. Потом он увидел, что она сидит на плече у Сёрмона, а рядом с ним стоит Авсур. Вид у этих двоих был мрачный и при этом весьма решительный,
— Очень кстати, — усилием воли гася раздражение, произнёс Рахут. — У меня будет для вас задание.
— Кончить проводника? — оскалился Сёрмон. — Как бы ни так!