— Можешь сходить за своим мечом, — произнёс он. — Или ты предпочитаешь, чтоб я убил тебя так?
Джордан медленно обернулся и взглянул на него. Но Кибеллу вдруг показалось, что тот не видит его, столько смятения было в его глазах. Молния озарила мертвенным светом бледное лицо, и с небес хлынул дождь.
— Делай, что хочешь… — проговорил Джордан и медленно опустился на колени и склонил голову.
Кибелл стоял над ним, сжимая в руке меч.
II
За окнами грохотала гроза. Мы все разбрелись по огромному церемониальному залу, украшенному колоннами и статуями из медового янтаря. Высоко под потолком тянулся ряд узких окон и, из них сейчас веяло сыростью, и временами они вспыхивали белыми молниями, похожими на древние фотовспышки.
Мне уже надоело выслушивать требования что-то предпринять и угрозы, что если король будет убит, ни один из пришельцев не покинет планету живым. Мне нечего было ответить, к тому же отвечать было бесполезно. Все здесь, подобно мне, маялись от того, что ничего не могли предпринять, потому что их сдерживал приказ Кибелла, как меня — наш Закон, и тревожились об исходе этого нелепого и безумного поединка.
Я была зла. Я понимала Кристофа, его стремление заступиться за друзей, но его упорное желание сражаться со смертным, да ещё стоявшим в этом мире на защите Света, было мне совершенно непонятно. У меня было время, и я вспомнила многое из нашего общего прошлого, с того момента, когда в такую же тёмную тревожную ночь мы встретились на Кронвере. Я вспоминала наши долгие разговоры, наши приключения, его поступки. Именно его поступки, всегда полные какой-то невероятной жертвенности. Он подставлял свою грудь под чужие мечи, лишь бы не лить понапрасну кровь. Он сожалел о каждой потерянной душе. Он молился перед каждым поединком, и его тело окутывал золотой свет. Молился ли он сейчас? Мне казалось, что этот поступок совершил другой человек. И, может быть, я, наконец, начала понимать, о чём он говорил, намекая, что сбился с пути. Я покачала головой. Даже самые верные адепты Света, самые сильные Воины духа подвергаются испытаниям и искушениям на своём пути, но я всегда была уверена, что он-то выдержит всё, и не потеряет из виду свою Вифлеемскую звезду. Неужели с ним это всё же случилось? Тогда я была права, не вмешавшись в сам поединок. И дело было не в бое, а в проверке, которую он сам должен был выдержать или не выдержать… Сам, потому что помочь ему в этом было нельзя.
Мне было жаль его. И я тревожилась за наше с ним будущее. Это был обычный женский страх потерять любимого, лишиться мужа, к тому же, как объяснить это сыну… Я слишком привыкла к обычной спокойной человеческой жизни. Может быть, я тоже нахожусь перед тяжким испытанием? Может, я тоже делала что-то не так и поступала иначе, чем должен поступать Воин Духа? Я покачала головой. Этот вечный парадокс, заставляющий нас разрываться между своим человеческим естеством и вечной сущностью служения силам Добра. Он так давно не вставал передо мной. Всё было так хорошо…
— О чём думаешь? — поинтересовался Тахо, подходя ко мне.
— О том, какую ошибку я допустила во всей этой истории, — пробормотала я.
— Вопрос, конечно, интересный, — кивнул он. — А меня занимает, к чему всё это может привести. Если Крис убьёт короля, то что будет?
Я пожала плечами.
— Ему долго придётся замаливать этот грех.
— А если король убьет Криса?
Я взглянула на него.
— Как это может быть?
— Это теоретический вопрос.
— Значит, Крис отправится в наш Вечный дом думать о своём поведении и ждать очередного воплощения, — раздражённо ответила я. — Но это невозможно…
— Они собираются убить Криса, если он убьёт короля.
Я покосилась в другой конец зала, где собрались в тесный кружок Энгас, Реймей, Донгор и Хэрлан.
— Я постараюсь им помешать, — что ещё я могла ответить?
— А что при этом делать мне? — поинтересовался он.
Я усмехнулась, причём довольно зло.
— У Воина есть одна привилегия, он всегда имеет право выбора. Вот и пользуйся своим правом.
— Да, твой совет звучит вполне в духе Великих Учителей, — хмыкнул он.
За стенами Храма уже давно шёл дождь. Он стучал по крыше и шумными потоками стекал по стенам. Его монотонный шум почти заглушал грохотание уходившей на восток грозы. Что-то успокоительное и очищающее было в этом глухом и ровном звуке стекающей на землю воды. В зале ещё больше посвежело, и мне вдруг подумалось, что скоро рассвет. И очень захотелось, чтоб вместе с ночью закончилась и эта тревога.
Первым поднял голову Энгас. Встав с лавки, он опёрся на посох и взглянул в сторону высокой арки бокового входа, возле которой в безмолвном карауле стояли монахи с мечами. Я прислушалась. Это были шаги двух человек. Невольно и я направилась в сторону арки, хоть уже через минуту поняла, кто это. Сердце моё тоскливо сжалось, и я замерла.