— Расслабились? — ормиец мрачнел всё больше. — Решили, что от вас бегут, потому что бояться?
— У нас лучемёты, а у них что? — растерялся Хорст.
— Мечи, которые режут тиртанскую сталь, — улыбнулся Сёрмон, отвлекаясь от птицы. — Арбалеты, из которых они ещё несколько лет назад умудрялись сбивать антигравитационные капсулы. И головы, додумавшиеся, как завернуть отсюда звёздный флот, который, возможно, был покруче нашего крейсера. Усёк?
— Нам известно, что местные жители даже на пашню берут с собой мечи, — добавил Авсур. — Причём, не только мужчины, но и женщины. Они не бегут, а, похоже, отходят, чтоб принять бой на территории, где имеют явное преимущество, потому что знают эти леса, болота и топи. Боюсь, что сейчас они не от страха дрожат, а обустраивают базы и заслоны на лесных тропах. А потом начнутся вылазки.
— Но нам никто ничего не сказал! — возмущённо промычал Хорст.
— Я говорю! — отрезал Авсур. — Утроить караулы! Никаких пьянок, никакой «травки» и нейронаркотиков! Нарушителей загоняй в реку. Пусть стоят по уши, пока не протрезвеют. Постоянное дежурство на биосканерах, и поставьте заградительные цепи вокруг лагеря.
— Понял, — кивнул Хорст и помчался выполнять.
Сёрмон с усмешкой смотрел ему вслед.
— А почему ты в штабе все эти соображения не высказал? — поинтересовался он.
Авсур раздражённо обернулся и увидел розовую полоску, которую алкорец вкладывал в клюв птице.
— Ты чем его кормишь?
— Ветчиной. Он почти сутки где-то шлялся. Голодный.
— Ты рехнулся? Он из леса прилетел! Хищная птица! Пусть мышей жрёт!
— Сам жри своих мышей! — огрызнулся Сёрмон и почесал филина там, где должна быть шея. — Не слушай его, мальчик. Мыши, они грязные, больные. Настоящие мужчины едят качественные продукты.
— Извращенец, — фыркнул Авсур и подошёл к крайней палатке.
Навстречу выбежала высокая девушка со светлыми волосами, одетая в защитный комбинезон. Бросившись ему на шею, она что-то зашептала, но Авсур решительно отстранил её, и она, заметив Сёрмона, который смотрел на неё довольно зло, тут же поскучнела.
— Слушай, Барс, — протянула она. — Что ты не избавишься от этой куклы? Найди себе нормальную женщину!
— Тихо, — перебил Авсур и положил на её губы палец. — Осторожнее, Терри. Не надо его злить. И меня тоже. Где Джордан?
— За рекой. Опять репетирует танец с саблями на опушке.
— Понятно, — кивнул он и взглянул на Сёрмона. — Пошли.
Сёрмон кивнул и направился вслед за ним, на ходу одарив Терри усмешкой, которая не обещала ничего хорошего.
Они перешли реку по хлипким мосткам, переброшенным через тонкие, поросшие мхом сваи и углубились в лес. Долго искать им не пришлось. На первой же опушке, покрытой пушистым ковром травы и ярких лесных цветов, они увидели того, кого искали. Молодой мужчина в джинсах и чёрном свитере, опоясанный металлическим поясом, упражнялся с тяжёлым двуручным мечом. Несмотря на то, что оружие было крайне массивным на вид, его движения были легки и изящны. Его гибкое сильное тело скользящими движениями переходило из одной позиции в другую, тёмное лезвие меча тонко свистело, рассекая воздух. Эти упражнения напоминали быстрый и энергичный танец, который завораживал и приводил в восторг. Спокойное сосредоточенное выражение его лица и лёгкий прищур тёмных глаз говорили о том, что он полностью отдаётся этой затейливой игре с мечом и при этом ведёт свою партию привычно и умело.
Он заметил подошедших, но не прервался, и друзья остановились, прислонившись к высокой сосне на краю опушки.
— Здорово это у него получается, — с некоторой ноткой восхищения прокомментировал Сёрмон.
— Ещё бы! Именно поэтому я никогда не лезу в драку с ним.
— Разве? А на Арсиное? Забыл?
— Так он был пьян!
— Тебя спасло только то, что он был не очень пьян, — усмехнулся алкорец. — И вовремя остановился. Вот в ком точно сидит дьявол, — уже совершенно серьёзно добавил он.
— Ангелы тоже бывают с мечами, — заметил Авсур.
— Да. Я помню. С огненными.
Джордан тем временем закончил свои упражнения. Положив руку на грудь, он поклонился на восток и, подняв меч, что-то нажал на рукоятке. Тёмный клинок на мгновение стал прозрачным, а затем исчез вовсе. Гарда со звоном убралась в эфес, и он засунул то, что осталось от огромного древнего меча в задний карман джинсов. Потом подошёл к друзьям и, остановившись в нескольких шагах, оценивающе взглянул на них. У него было приятное лицо и тёмные, коротко постриженные волосы. На безымянном пальце правой руки поблескивал перстень с ярким, синим камнем.