— Хватит, — резко прервал его Кирс. — Где Диктиона и этот треклятый крейсер?
Тахо положил руки на сенсоры. Я невольно поморщилась. У меня было какое-то предубеждение к пилотам, которые пренебрегают штурвалом.
«Хатха» плавно соскользнула с траектории и, совершив изящный кульбит, развернулась носом к небольшой голубой планете, чем-то похожей на Землю. Я одобрительно кивнула, а Кирс привстал, тревожно вглядываясь в Диктиону. Пока ничего особенного в ней не было.
— Там не дым? — дрогнувшим голосом спросил он. — Это леса горят?
— Это облака, — произнесла я.
— Откуда ты знаешь?
— Я много раз видела, как выглядят из космоса лесные пожары. Где крейсер?
— Вон, — Тахо ткнул пальцем в сторону, и я увидела на дальней орбите матово поблескивающую щепку. Наведя на неё камеры внешнего наблюдения, я перевела изображение на один из экранов и невольно улыбнулась.
— Ты чего? — насторожился Тахо.
— Смотри, — я нажала ещё несколько кнопок, вызывая кибер-информатор «Демона» и послала запрос. Тут же на соседнем экране появилось трёхмерное изображение того же крейсера.
— «Принц Ульрифат», — прочёл Кирс его название. — Это он?
— Похоже, да.
— И чему ты радуешься? — взвизгнул Тахо. — Смотри, какой он здоровый! И сколько пушек!
— Тем не менее, мы уже много знаем о нём, а знание — это сила
— Мы знаем, что у него внутри, — кивнул он, — но я не собираюсь идти к ним в гости.
— Мы знаем его характеристики, его вооружение, его реакторную систему, и, если хорошо пороемся в документации, найдём и его уязвимые места. К тому же мы знаем не только с чем, но и с кем мы имеем дело. Именно на этом утюге сбежал с поля битвы бастард Императора Ормы Рахут. Он был военачальником, правда, пока не знаю, насколько хорошим, но можно узнать, ведь на всех военачальников больших планет составляется краткая биографическая справка, которая вносится в память стандартного кибер-информатора. А в этой справке указываются не только даты и события, но и анализ деятельности, а также упоминаются ближайшие сподвижники.
— И что этому типу тут надо? — хмуро спросил Кирс.
— Я ещё не читала эту справку. Может, отложим до приземления? Мы знаем, что это за крейсер, и нет нужды подходить к нему ближе.
— Но нас не видно! — возбуждённо тявкнул Тахо. — Мы должны подойти!
— Это плохая мысль! — буркнула я.
— Крейсер могли перевооружить! — Тахо взглянул на Кирса в поисках поддержки.
— Это хорошая мысль, — кивнул тот.
— Ладно, — проворчала я. — Но надеюсь, вами движет не только любопытство, связанное с тем, что вы раньше не видели такие посудины вблизи.
Тахо снова заиграл по сенсорам, и «Хатха» двинулась навстречу сияющему монстру дальнего космоса. Мы все с напряжением вглядывались в очертания приближающегося звездолёта, и по мере того, как он увеличивался в размерах, тишина в рубке стала носить несколько гнетущий характер. Километровый двадцатипалубный гигант с выставленным напоказ оружием не мог не произвести впечатление. Вся эта путаница люков, щитов, антенн, траншей, шахт, выведенных на поверхность бронированных коммуникационных галерей, могла привести в трепет любого неподготовленного наблюдателя, и мои друзья смотрели на крейсер широко раскрытыми от ужаса глазами. Кирс взглянул на меня и замер. Боюсь, что мне не удалось скрыть выражение презрительного отвращения при виде этого несчастного урода. На Земле уже сто лет не строили такие утюги. Мы давно привыкли к гладким матовым обшивкам, скрывающим и коммуникации, и люки, и оружие, и само назначение кораблей. Наши крейсера сияют как прогулочные яхты, наши корветы-перехватчики напоминают причудливые игрушки с секретом, наши поисково-спасательные катера и корабли походят на экспедиционные звездолёты крутых авантюристов. Впрочем, в этом как раз особого противоречия нет. Эстетствующие земляне уже давно достигли того уровня силы и уверенности, когда предпочитают не столько демонстрировать мощь, сколько её скрывать. А ормийцы выставляют свои козыри напоказ. Вот и теперь я могла сосчитать, сколько у них лучемётов разных калибров, сколько ракетных установок, сколько шахт для выпуска аннигиляционных торпед. К сожалению, их было слишком много, и считать я не стала. Я просто включила запись с камер внешнего наблюдения. Потом я увидела на боковой палубе знакомые силуэты «Бурмахов», но это не произвело на меня особого впечатления, и только при взгляде на серебристую полосу взлетно-посадочной площадки, протянувшейся под верхней продольной платформой, у меня испуганно ёкнуло сердце. Целая эскадрилья «Грумов», сияющих, словно только что сошедших с конвейера и готовых к вылету, разместилась в форме птичьего косяка,