— За мной! — прорычал он, указывая им в другую сторону.
Сержант, ведший солдат, возмущённо вскинулся, но, поймав взгляд Авсура, с готовностью кивнул. Они устремились по галерее, не заметив смуглого незнакомца в чёрно-золотом наряде. С досадой встряхнув онемевшей рукой, которой не удалось добраться до горла Авсура, Реймей нырнул в незаметный коридорчик, скрытый за панелью с гербом, и из него — в узкий потайной проход. Он успел раньше Авсура и его людей.
Ворвавшись в сводчатую галерею, ведущую к дверям комнаты, где забаррикадировались Рахут и его приближённые, он увидел брата, колдующего над замком, Юниса, нетерпеливо сжимающего меч, и ещё нескольких воинов.
— Ормиец ведёт сюда отряд гвардейцев, — сообщил он.
Донгор взглянул на него и снова — на замок.
— Уходим, — произнёс Юнис, со звоном загоняя свой меч в потайные ножны под изумрудным плащом.
Донгор выпрямился и отдёрнул рукав камзола. На его руке поблескивал радиобраслет.
— Братья и сёстры, наша миссия завершена, — произнёс он, поднеся микрофон к губам. — Мы покидаем дворец через старый храмовый подвал. И да прибудет с нами милость Аматесу!
— Старый храмовый подвал? — в ужасе воскликнул Юнис. — Но там же!..
— Я туда не пойду! — заявил Реймей.
— Взять их! — приказал Донгор остальным. — И вперёд.
Когда Авсур с гвардейцами появился в галерее, она уже была пуста.
V
Услышав знакомый условный стук в дверь, Сёрмон спрыгнул со стола, на котором сидел, и направился открывать.
— Не смей! — взвизгнула Бонн-Махе. — Это они…
Сёрмон смерил её холодным взглядом и распахнул дверь. На пороге появился Авсур, а за его спиной маячили встревоженные лица гвардейцев. Увидев, что бастард и его мать живы, ормиец вздохнул с некоторым облегчением.
— Где они? — прорычал Рахут. — Где эти изменники? Вы схватили их?
— Мы пытались спасти вашу сиятельную шкуру, — не скрывая презрения, процедил Авсур. — Часть местных осталась в зале, чтоб отвлечь внимание от той группы, что преследовала вас. Они и сейчас крушат там вашу непобедимую гвардию. Думаю, что каждый из них заберёт с собой не менее десятка наших. А те, что были здесь, испарились.
— Догнать! — приказал Рахут. — Схватить! Живыми!
— Лучше было их сюда не пускать, — заметил Сёрмон, снова присаживаясь на стол.
— Тебя не спрашивают! — прорычал Рахут. — Где Джинад? Он мне нужен!
— Да? — Авсур зло усмехнулся. — Тогда мы понесли потерю. Старик мёртв и с сотню других верных нам людей тоже.
— Ты… — захрипел бастард, шагнув к нему, и вцепился в его плечи дрожащими пальцами. — Ты и твой дружок! Вы нарушили контракт! Почему вы не выпустили Проклятого? Почему?
Он тряс Авсура за плечи, но тут раздался клёкот, и чёрная тень метнулась к нему. Оттолкнув бастарда, ормиец успел перехватить филина за крыло до того, как птица вцепилась когтями в физиономию будущего императора. Встряхнув филина как куклу, он бросил его Сёрмону и мрачно взглянул на Рахута.
— Если б мы выпустили Проклятого, то не только от заговорщиков, но и от твоей хвалёной гвардии, и от этого дворца ничего бы не осталось. Проклятый всё сметает на своём пути, не разбирая, где свои, где чужие. И впредь не смей трогать меня руками. Не всем нравятся твои объятия,
Рахут хрипло дышал, злобно глядя на него.
— Я приказываю догнать тех, кто сбежал, — выдавил он, наконец.
— Это уже не моя работа. Пригласи Бешеных Псов, — и, развернувшись, Авсур вышел из комнаты.
— Пойдём, маленький, — прижимая птицу к груди, Сёрмон спрыгнул со стола. — Здесь было слишком шумно, и тебе нужно отдохнуть. Драться с заговорщиками совсем не птичье дело.
Ни на кого не взглянув, он вышел вслед за другом. Рахут проводил их полным ненависти взглядом и обернулся к стоявшему в ожидании приказов сержанту.
— Вызвать Бешеных Псов! — распорядился он. — Немедленно!
VI
Их уцелело никак не более трех десятков и ещё меньше добралось до заветной двери, ведущей в тёмные катакомбы под дворцом и столицей. Донгор ещё долго стоял, не решаясь запереть последний проход для отступления тех, кто задержался наверху.
— Пора уходить, — нервно произнёс Юнис, вглядываясь в темноту подземелья, и Реймей положил ладонь на руку брата, сжимавшую тяжёлый рычаг, запирающий дверь. Двойным усилием они опустили его до упора и, не обменявшись ни словом, двинулись в долгий путь по древним катакомбам.