Авсур был слишком умён, чтоб не понимать того, что начинает проигрывать. Сёрмон был слабым звеном в их тандеме. Он видел в жизни слишком мало хорошего и слишком много плохого. В этой борьбе он был пассивен, и его трудно было винить за это. Авсур и не винил, но заметив отблески безумия в глазах Сёрмона, неизменно раздражался и становился груб, а Сёрмон, который в такие минуты вечно искал повод для ссоры, моментально срывался и, как результат — скандал, переходящий в базарный визг и площадные ругательства.
Сёрмон ушёл из дворца ещё ночью, и Авсур, который в его отсутствие чувствовал себя куда лучше, тем не менее, испытывал нехорошее предчувствие, словно на свободу вырвался не человек, а демон. У него возникла уверенность, что нужно пойти и отыскать его, пойти прямо сейчас, но вместо этого он брёл по галерее дворца по направлению к небольшому уютному залу, где Великий Император без империи собирался провести очередное совещание.
Лёгкие шаги за спиной привлекли его внимание, но он даже не обернулся. Ему было не до бывшей звёздочки сераля. И лишь лёгкое прикосновение к плечу заставило его обернуться. Бонн-Махе улыбалась ему нежно и светло. Любое сердце растаяло бы от такой улыбки, но не сердце вечного изгоя. Он хмуро взглянул на неё.
— Что-то случилось? — заботливо спросила она, проведя пальчиками по его лицу.
— Вам что-то нужно? — поинтересовался он, слегка отстранившись. Бонн-Махе вздохнула.
— Мне нужна поддержка, — с подкупающей искренностью призналась она. — Мой сын молод и неопытен. У него нет надежного советника. А советы изменника Джинада едва не стоили всем нам жизни. Мы среди врагов.
— Вам нужен совет? — тихо спросил он.
Она кивнула, не отводя от его глаз лучезарного взора.
— Что б ты сделал, если б стал командующим нашей армии?
— Я бы убрался отсюда, — произнёс он и, отвернувшись, пошёл дальше.
— Всё так плохо? — Бонн-Махе поспешно догнала его и пошла рядом.
— Не знаю, — он бросил на неё мимолетный рассеянный взгляд. — И никто из нас не знает. Мы на планете, которая нам совершенно неизвестна. Намерения нашего противника ясны, но действия непредсказуемы. Его нельзя недооценивать.
— Это вероломные дикари, — пожала плечами она.
Авсур остановился и в упор взглянул на неё.
— Дикари? Вы до сих пор верите в это? Предатель дал нам мало информации. Он частично извратил её, чтоб заманить нас сюда и сохранить своё место в свите. Он принизил местное население в своих оценках, чтоб создать у нас видимость лёгкой добычи. А нам следовало слушать не его оценки, а те немногие слова, которые относились к фактическим обстоятельствам. Например, такая мелочь, как-то, что о чужом звездолёте королям становится известно, едва он входит в систему. Или тот факт, что посол Диктионы на неведомой нам планете баларов имел возможность напрямую и немедленно сообщать сюда все важные сведения. Если они не использовали магию и не гадали на внутренностях врагов, то это всё говорит о наличии весьма развитой космической технологии. А если это магия, то… спаси Мать Богов наши души в своём милосердии!