— Ты ведь не оставишь меня, Рен? — тихо спросил алкорец и Авсур вздрогнул от неожиданности. Уже много лет никто не называл его по имени. Он обернулся и встретил взгляд Сёрмона, усталый и безнадёжный. — У меня никого нет, кроме тебя. И не будет. Ты же знаешь. Может я сумасшедший, но я никогда не смогу причинить тебе зла. Моя собственная жизнь ничего не значит для меня по сравнению с твоей, но мне кажется, я спасу свою душу, если ты не бросишь меня.
— Я не брошу тебя, Норан, — так же тихо ответил Авсур. — Ты нужен мне не меньше, чем я тебе. Мне нужна твоя поддержка. К тому же, у меня ведь тоже никого кроме тебя нет.
— И ты со мной не потому, что тебя держит Проклятый?
Авсур задумчиво взглянул в огонь.
— Нет. Не потому. Ты дорог мне, и я хочу освободить тебя от него не меньше, чем хочу освободиться сам. Мы сможем совладать с ним, если будем действовать вместе. Мы должны сопротивляться!
— Чему? — вздохнул Сёрмон.
— Злу в себе!
— В тебе нет зла, Рен… И ты не знаешь, что это такое. Дело даже не в притягательности зла, не во власти, которую оно даёт. Дело в том, что оно в плоти и крови, в душе. И сопротивляться приходится себе.
— Ты опять придумываешь себе оправдания! — отмахнулся Авсур.
— Ты сильный, у тебя нет тяжёлых пороков, ты здоров и окружён уважением. Те крупицы зла, что просочились в тебя, просто не могут справиться с твоей мощью, как несколько микробов не могут свалить здоровый организм, а я…
— Ты — уязвимое место нашего союза, Норан! — высказал, наконец, Авсур то, о чём думал давно. — Через тебя он сводит на нет все мои попытки противостоять ему. Именно ты приводишь меня в бешенство, ты провоцируешь меня на ссоры, ты сегодня довёл меня до того, что я поднял на тебя меч с намерением убить.
— Я хотел как лучше. Я думал, это выход!
— Дорога в ад вымощена благими намерениями, как говорит Джордан.
— Ты прав… — сдался Сёрмон. — Но я не вижу выхода.
— Это ещё не значит, что его нет.
— Может быть… Но всё же я надеюсь, мы найдём этот проклятый свиток.
Авсур безнадежно вздохнул и опустил голову. Сёрмон упрямо смотрел в костер. Они оба поняли, что очередная попытка что-то изменить ничего не дала, и всё осталось, как было. Только смутная надежда отыскать тайный свиток в чужом переворошённом войной королевстве стала казаться ещё более иллюзорной.
Филин смотрел на них своими круглыми горящими глазами, медленно переступая лапами по кожаному наплечнику Сёрмона. Он чувствовал себя обычной птицей, и сейчас ощущал острое желание поохотиться. Было самое время, и лес был рядом. Но тяжелый разговор людей внезапно приковал его внимание и вызвал из памяти какое-то туманное воспоминание. Что-то тревожное и странное. Но он был всего лишь большой птицей с мощными когтями и клювом. И потому, когда они замолчали, он, наконец, соскочил с плеча алкорца и взмахнул большими сильными крыльями. Пролетев над костром, он поднялся выше и, сделав круг над лагерем, скрылся в лесу.
В ставке короля
В СТАВКЕ КОРОЛЯ
I
Целый день в седле не слишком утомил меня. В сумерках мы уже ехали по заросшим лесом горам Последнего Хребта, приближаясь к Зелёному Озеру. Только сейчас Кибелл, наконец, дал усталым лошадям перейти на шаг. Рано утром явившись в лагерь в Медвежьем логе, он потребовал у обезумевших от нежданной радости крестьян четырёх коней. Они, бедняги, смотрели на него полными слез глазами, их губы дрожали в недоверчивых улыбках и они были готовы подставить ему собственные спины, не то, что каких-то лошадей. Пока они выбирали самые новые попоны и седлали своих лучших коней самой красивой в селении упряжью, Кибелл быстро обходил шалаши, расспрашивая людей о новостях и благословляя детей и юношей милостью данной ему Аматесу. К нам он вернулся довольно мрачный и, не тратя лишних слов, легко вскочил на спину крупному вороному коню, чем-то похожему на его иссиня-чёрного гигантского скакуна. Не успели мы сесть в сёдла, как он, крикнув на прощание крестьянам какое-то пожелание, умчался в лес.