Его постель перестилали дважды. Каждый раз, уходя ночью, вампир возвращался с рассветом и находил её в том виде, в каком оставил.
В последний момент Люциус вспомнил, что уже не сможет вернуться в деревню и отплатить её жителям за их лень. Они все мертвы. Порадовавшись на этот счёт, вампир почувствовал облегчение, ему больше не придётся возиться с ними.
Осмотревшись вновь, ночной охотник понял, что уже слишком поздно уходить. Запершись в номере, вампир прилёг на кровать. Подумав о Джек Кросби и о том, что он сделает с ней, как только девушка окажется в его руках, мужчина улыбнулся.
Не было ни единого сомнения, вампир убьёт её. Но перед этим, Люциус заставит её страдать.
Не то, чтобы наёмницу ждала та же участь, что и её босса, но это никак не облегчит её участь. Сперва Люциус трахнет её. А потом, испив крови, будет медленно резать, наблюдая за тем, как жизнь покидает тело Кросби. Вампир неоднократно мучил своих жертв подобным образом — это требовало времени, энергии и огромной терпимости, чтобы долго слушать крики жертв.
Люциус будет наслаждаться смертью Джек Кросби.
Прикрыв глаза, мужчина почувствовал, как солнце восходит в свою силу. Чем выше оно подымалось над горизонтом, тем больше его тело отключалось.
Всего спустя два часа, как первые лучи коснулись земли, Люциус был мёртв для этого мира. Буквально.
***
Едва открыв глаза, Джек поспешила закрыть их обратно. Кроме того, что в комнате было слишком светло, она была переполнена. Осмотрев сквозь полуприкрытые веки людей, что уснули в разных позах, сидя вокруг неё, наёмница нахмурилась. Она предположила, что вся семья собралась только ради того, чтобы посмотреть, ранит ли она Дилана вновь.
— Как ты себя чувствуешь, моя дорогая? — Джек посмотрела на Джорджа — своего нового тестя. — Слышал, у тебя были непростые времена. Впрочем, Дилан… Ну, его уложили в кровать брата. Я переживаю, что он недостаточно глубоко укусил тебя.
— Он слабак. Всё продолжал говорить мне, что ему жаль, и у меня просто лопнуло терпение. — Вновь оглянувшись, агент рассматривала уснувших людей. — Он всё ещё истекает кровью? Я не хотела сильно ударить его, но, когда Дилан начал нести всю эту чушь… Было сложно сосредоточиться, чтобы не наорать на него.
— Как он и сказал. Кровотечение остановили, но, по правде, хотел бы я видеть выражение лица своего сына, когда ты врезала ему. — Джордж просто умирал со смеху. — Думаю, у вас получатся превосходные дети. Надеюсь, одним вы не ограничитесь. О, и позволите мне баловать своих внуков. Но вернёмся к укусу, Дилан сказал, что ты не проронила и звука. Именно благодаря этому он понял, что что-то пошло не так. И ещё, о «слабаке» — ему не очень-то и нравится, когда его так называют.
Джек попыталась сесть, но, сдавшись, обратно легла на постель.
— Слабость продлится ещё некоторое время. Конечно, было бы неплохо отдохнуть несколько дней, но, сомневаюсь, что ты будешь следовать правилам, не так ли?
— Нет, если я смогу помочь.
Джек слышала, как Джордж говорил, что Дилан считает, что укус не сработал. Она не была пантерой. Девушка прикрыла глаза от боли, пронзившей её сердце. Она так сильно этого хотела.
Джордж откашлялся, привлекая к себе внимание, и наёмница, повернулась к мужчине, глядя на него в упор.
— Ты голодна? Я собирался спуститься вниз и хорошенько перекусить. Если бы ты пошла со мной, я мог бы съесть на порцию больше, повесив её на тебя. Коррин хочет, приучить меня следить за весом. Говорит, что толстые пантеры медлительны. — Мужчина фыркнул, и наёмница тихо рассмеялась. — Но, я мог бы принести тебе что-то сюда, если хочешь.
Джек медленно села. После той агонии, что раньше разрывала её тело, та боль, что наёмница испытывает сейчас, казалась и вовсе незначительной. Её состояние было на удивление неплохим, агент даже почувствовала голод. Стоило девушке подняться на ноги, как Джордж протянул к ней руки, но так и не коснулся.
Теперь, окружавшие мужчины предпочитали подстраховывать Джек на небольшом расстоянии. К слову, запрет не касался поцелуев, нужно только предупредить об этом, и объятий.
Но никаких длительных прикосновений.
Джордж и Джек преодолели половину лестницы, когда к ним присоединилась Моника. Женщина выглядела свежей, как огурчик.
— Малыши проголодались и разбудили меня, иначе я бы всё ещё дремала.
Моника подошла к раковине, чтобы вымыть руки. Джек же устроилась за столом. Голод не давал ей покоя, но девушка была слишком слаба, чтобы незамедлительно заняться готовкой, потому, откинувшись на спинку стула, она попыталась собраться с силами. Но, казалось бы, у жены их лидера было своё мнение на этот счёт.