Каджол уж думала, что случилось что-то действительно серьёзное.
- Отставить беспокойство, Ольгара. Отсюда нет никакой возможности установить связь. Всё было проделано впустую.
Ольгара замялась. Явно она хотела сказать ещё что-то.
- Дело в том, что это было сделано раньше. Попытка установить связь была сделана во время отказа управления «Хьорн». В тот момент, когда это хрбато («чудовище») затянуло нас в себя.
Каджол почувствовала, как сильно забилось её сердце. Сначала от радости, а затем от тревоги.
В навигационной построились в шеренгу штурманы: три грома и одна громаэна. Если громы – все сплошь бородатые и щекастые, - переговаривались о чём-то между собой, то громаэна стояла поодаль, опустив взор в пол. Её рыжие кудри выбились из кое-как скрученного на макушке пучка волос. А губы были крепко сжаты. Каджол поняла, что Чила – так звали младшего штурмана – уже подверглась разносу Ольгары. Капитан Рукхьорн желала выслушать её.
- Смирно, - скомандовала громаэна-офицер, когда они с Каджол предстали перед группой штурманов.
Штурманы выпрямились. Только Чила по-прежнему смотрела в пол.
- Смотри в глаза капитану, Чила, - сказала Ольгара резким даже грозным тоном. – Мы ждём твоего рассказа.
Чила нервно сглотнула.
Каджол показалось, что Ольгара забыла, что капитан здесь носит клановое имя Рукхьорн. Офицер хотела ещё что-то сказать трясущейся от страха Чиле, но Каджол подняла руку, призывая Ольгару помолчать.
- Чила, расскажи мне, что случилось? – спокойно попросила капитан.
Чила взглянула в глаза Каджол с какой-то необыкновенной надеждой, словно услышав успокаивающий голос, поняла, что только капитан на этом корабле способна понять её. И в то же самое время во взгляде молодой азак-хатрки читалось опасение, что капитан станет так же строга с ней, как и офицер Ольгара, лишь только услышит правду. Надежда на понимание капитана заставляла Чилу рассказывать, но рассказывать осторожно.
- Капитан Рукхьорн, я… я хотела помочь. В момент, когда герметичный купол на том узле, где мы находились, начал раскрываться, и мы стали покидать ту неприятную планету, я побежала к пульту передачи экстренных сообщений. Но затем… «интрудеры»... и система заблокировалась. Поэтому, я записала сообщение на…
- На маяки, - догадалась Каджол. Чила кивнула в знак подтверждения.
Капитану не только стало спокойнее. Каджол даже порадовалась. Она улыбнулась Чиле. «Безпространственные маяки», как их называют, будут дрейфовать в космосе. Любое их сообщение может быть услышано за многие световые годы, в зависимости от установленной мощности особых сигналов и способах его приёма на различных судах. Единственное, что немного взволновало Каджол, это то, что маяки находятся очень близко к Гранд Детройт, если их, конечно, не отнесло в сторону в те драматические мгновения. Если сообщение уловит SHIFT, он может сподобиться уничтожить маяки. Хотя у него сейчас забот куда больше, и они намного важнее для него.
- Что примерно ты сказала в сообщении? – спросила Каджол.
Чила постаралась вспомнить каждую мелочь.
- Я записала следующее, капитан: «Помогите! Говорит «Хьорн Ярлесс!», драккар капитана Каджол Рукхьорн. Мы подверглись атаке. Они применили «интрудеры». Нас притягивает огромный корабль, похожий на чёрную змею. Помогите нам!». Что-то вроде этого, капитан.
Каджол кивнула. Она бы и сама, в общем-то, записала бы что-нибудь подобное. Шансов, что на сообщение кто-то ответит, откликнется, было немного. Но Каджол опасалась другого – того, что сообщение достигнет громов, затем Зарад-Иназ, Кзарада… Возлюбленный всё правильно поймёт – в Кзараде громаэна не сомневалась. Конунг – другое дело. Как отреагирует он? Если он пошлёт флот к Гранд Детройт, то… Каджол стиснула зубы от переживаний.
- Все свободны, - объявила она. Громы отдали честь, стукнув себя кулаком в грудь, и принялись расходиться вслед за Ольгарой. Чила поплелась последней. Рука капитана на плече остановила её.