Начался неистовый танец. Левая рука обратилась в иглу. Тира не могла по-прежнему создать острое лезвие, ибо заточка и закалка – это особый процесс создания режущего слоя, воспроизвести его Дименсия не могла. Но её шипы и иглы теперь были прочными, покрытыми фирмом. Утончаясь, они способны были пронзить прочнейший металл.
Выплёвывая мерзкие остатки фирма, непринятого её организмом, Тира пронзала змей, рубила их своей пилой. Горгонакс кричал. Он пытался навалить на неё все конечности одновременно, но Тира разрубала их в клочья. Тёмная вязкая жидкость брызгала во все стороны, стекая с пилы и иглы Дименсии, пачкая её одежду. Немыслимая грация и скорость Дименсии позволяли ей справляться с любой атакой. Змеи пытались схватить её за оружие, опутать ноги, ударить. Все они разлетались в стороны, выплёскивая вязкую мерзкую субстанцию из отрубленных частей. Тира танцевала. Танцевала, стоя на щупальцах, мокрых и обессиленных.
Её ярость влекла её вперёд.
Она сделала рывок и вновь приблизилась к Горгонаксу. Его серые глаза бегали.
Змеи выползли из-под капюшона, откинув его назад, обнажив голову мутанта. Тира рубанула по одному из них, отбила второе, третье.
Перед ней было лишь красное марево. И цель.
И вдруг она с силой рубанула мутанта в область шеи. Горгонакс взвизгнул, и в этот же момент его змеи стали стягиваться назад. Тира едва устояла. Змеи ушли из-под ног, и она оказалась на уровне груди чудовища.
С капающими изо рта последними остатками фирма, она пронзила грудь мутанта иглой. Затем принялась рубить его слева направо. Змеи исчезли. Осталось продолговатое, лишённое конечностей тело, увенчанное головой. Горгонакс, изрубленный, исполосованный рваными ранами, истекающий тёмной жидкостью, пал.
Тира приготовилась пронзить его голову своей матово-серой иглой.
Но она не сделала этого. Пелена спала. Тира дышала с трудом. Ярость улеглась в ней.
Она увидела существо перед собой. Услышала его стон и скрипучее дыхание. Кем оно было когда-то? Кем стало? Кем считало себя?
Тира не могла его жалеть. Горгонакс не чувствует. Он ничем не лучше SHIFT. Он не знает жалости.
Тира увидела останки его щупалец. Они истекали жидкостью, похожей на нефть. Неужели это его кровь? И вдруг она увидела это. Синтетические волокна. Они пронизывали оторванное щупальце. Словно были его нервными окончаниями. Он генерировал их, как Тира генерирует свои преобразования, но они не органические по структуре.
Тира не могла поверить в это. Горгонакс – мутант. Он дышит, он ощущает и поддаётся эмоциям. Он – живое существо. Но его жизнь создана на основе мутировавшего металла. На основе мутации… мутации технологии!
Он похож на сам фирм. Ибо фирм – это железо, мутировавшее прямо в недрах своего зарождения под воздействием излучении РА.
Но это чудовище было создано не Звездой Изменения!
Горгонакс - ставшее чем-то иным живое существо, основой для жизни которого стала мутация неживого.
Его не стоило жалеть. Он приносит зло. Его нужно уничтожить.
Но Тира жалела его.
Ведь он… один.
Тира бросилась прочь, на ходу возвращая свои руки в состояние базы. Она помнила время, указанное Горгонаксом.
Двадцать пять минут. Как давно они начались?
«Серпент» рушится. Тира должна успеть. Станция недоступна.
Нужно выбежать назад, в коридор.
Есть только один корабль. И Тира устремилась к нему.
- Какого млюка я согласился, эвлик! – вскричал Свилик.
«Цурщ» врезался в правый борт «Серпента». Никакие шиты, никакая броня уже не могла противостоять абордажу этого необыкновенного судна. И дело не только в «запутывалках». Весь «Серпент» сотрясло. Он вдруг принялся отсоединяться от станции. Он начал перестраиваться. Все системы его получили некий мощный удар изнутри. Часть внешней обшивки преобразовалась, а затем куски её отслоились в некоторых местах. Броня и часть двигателей также отсоединились. Область грузового отсека, как назвала его Каджол, где томились в плену её друзья, в принципе перестала быть защищённой. «Цурщ» пронзил своими шипами этот участок корабля-змея с лёгкостью.