Приборные панели и пульты вереницей выстроились вдоль стен. Цепи проскальзывали позади аппаратуры, позади блоков управления, причудливых накопителей и мониторов. Каджол никогда не видела подобного технического оснащения, но некоторые элементы, особенно каналы с потоками синеватой энергии, подведённые к каждому распределителю над каждым пультом, показались ей знакомыми. Громаэне казалось, что стены корабля реагируют и на касание цепей, и на сигналы на мониторах и датчиках. Словно изнутри корабль был жив, а на стенах и потолке внутренней обшивкой служила органическая ткань. Но это был обман зрения – просто касание уползающих вглубь щупалец как-то отражалось на поверхности стен. А обшивка была явно кибернетически чувствительна.
За пультами управления сидели операторы. Люди, рахирти, громы. Они не замечали проходившую мимо Каджол. Они были увлечены своей работой. Нет, не увлечены. Они были словно рабами. Их разумами управляли. А их глаза… У каждого в одном глазу мерцало что-то металлическое. Каджол узнала цвет металла. Фирм.
Щупальца исчезли в темноте, казалось, нескончаемой палубы. Каджол не могла определить своё местонахождение, ибо представить строение этого чудовищного корабля даже её пытливому уму было трудно. Она сделала шаг вперёд и оказалась в смежном помещении, словно бы предваряющем новый отсек бесконечно длинного коридора палубы. Впереди в темноте, наползающей словно туман, одурманивающей, угадывались очертания модулей, мониторов и пультов, за которыми сидели операторы. Каджол всмотрелась во мглу.
Нарастающим вихрем она заполонила всё пространство вокруг капитана «Хьорн Ярлесс». Словно наскочила. Свет будто исторг темноту, и она стёрла пространство вокруг Каджол. Девушка приготовилась. Сама не зная, к чему.
Она поднимается. Ноги чувствуют это. Ноги громаингов способны уловить малейшую вибрацию, когда этого требует организм, и заглушить ощущения от приземления с большой высоты, когда нужно. Каджол почувствовала это даже в броне. Она поднимается. То место, где она стояла, было оборудовано лифтом.
Свет включился. Перед Каджол на секунду предстали огромные двери. И тут же разошлись в стороны.
Это был настоящий центр управления. Просторная сама по себе, но заставленная высокотехнологичным оборудованием комната с видом на космос предстала перед капитаном Рукхьорн. Каджол уловила вглядом множество модулей, сенсорных генераторов, статичных алгоритмовых дроидов, необычных моделей экстеркомов и иных вычислительных машин. Комната была просто напичкана электроникой и кибернетикой. Посреди неё стоял трон. И его хозяин восседал на нём спиной к ней.
Щупальца. Они снова ползли. По стенам и потолку. Ползли, дабы соединиться с хозяином трона. Нет, нет, нет. Скорее из его подобий конечностей они брали своё начало. Змеи-цепи струились прямо из его головы.
Трон повернулся. Хозяин корабля-червя предстал перед Каджол.
Лицо этого создания было застывшей маской. Вокруг правого, серого, лишённого зрачков глаза виднелась бледная, испещрённая морщинами плоть. Всё остальное – нос, скулы, челюсть и область вокруг левого глаза, - было заковано в металлическую оболочку. В фирм. Каджол поняла, что металлическая часть имплантирована в лицо создания, но почему-то её никак не отпускала мысль, что ничтожный участок вполне человеческой кожи под правым глазом – именно он и является имплантом. Фирм, создавший маску на лице, буквально врос в плоть, если не сказать большего – плоть стала фирмом. Органика, казалось, была чужда этому существу.
Он восседал на троне, облачённый в бархатную тёмно-синюю робу, плечи его скрывала длинная блестящая накидка. Каджол вдруг почудилось, что накидка тоже из фирма.
- Приветствую вас, капитан Каджол Рукхьорн, - раздался голос из-под маски. Тот же, что Каджол услышала после сражения с воинами корабля-червя. Громаэна ощутила искажение вокалайзеров, генераторов речи в голосе этого создания, но отметила про себя, что и сам голос, и интонация принадлежат живому существу. Не машине точно.
- Привет. Ты кто такой?
Её странный собеседник ответил не сразу. Каджол показалось, что он несколько тронут простотой громаэны.
- Добро пожаловать на борт «Серпе́нта», капитан. Меня называют Владыка Горго́накс. Да, согласен, весьма помпезное имя, но так всегда: чем величественнее имя правителя, тем охотнее верят в его величие.