Выбрать главу

— Дима, иди... — прохрипел Марк, пытаясь оттолкнуть его руку.

Дима кивнул, — Пацаны... Выведете персонал, девок и спалите этот притон к хуям!

— Марк, твою мать! — Егор подскочил к нему, разрывая бинт. — Дай сюда руку!

— Потом, — отмахнулся Марк. — Мы не закончили.

— Сядь! — рявкнул Руслан, подходя ближе. Он глянул на рану, на кровь, хлещущую из предплечья. — Перевязать надо. Быстро.

— Я сказал — потом! — Марк дёрнулся, но Руслан схватил его за плечо железной хваткой.

— Сядь, боец, — сказал он спокойно, но так, что спорить расхотелось. — Две минуты. Иначе кровью истечёшь и сдохнешь здесь, нахрен. А ты нам нужен живой.

Марк зло выдохнул, но сел. Егор быстро, профессионально обработал рану, залил кровоостанавливающим, замотал бинтом. Марк морщился, но молчал, только зубы сжал.

— Готово, — сказал Егор. — Двигаться можешь?

Марк встал, пошевелил рукой, поморщился.

— Могу, — сказал он. — Пошли.

​И тут Егор внезапно вскинул пистолет и двумя точными выстрелами снял ещё одного подоспевшего охранника, пытавшегося обойти их с фланга. Последний из группы подмоги попытался отступить, но Руслан настиг его у самого входа в подсобку. Короткая схватка, блеск ножа — и в холле снова воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь шипением разбитой электрики в остатках люстры.

​— Осмотритесь, — скомандовал Руслан, тяжело дыша.

​Второй этаж встретил их запахом, который Дима не забудет никогда: смесью дорогого парфюма, лака для волос и густого, липкого ужаса. Здесь не было охраны — здесь были «товары».

​Дима шёл по коридору, выбивая двери одну за другой. Каждая комната была похожа на другую: шёлк, бархат, позолота — и сломанные жизни внутри. В одной из комнат он увидел девушку. Она сидела на полу, обняв колени, и смотрела в одну точку. В её глазах не было страха, не было мольбы. Там была Пустота. Глубокая, черная дыра, поглотившая всё человеческое.

— Свои...— бросил Дима, проходя мимо. Но она даже не моргнула. Она была уже далеко. Не здесь.

​Он бежал дальше. Сердце колотилось в горле.

— РИТА! — его голос эхом разлетался по коридорам, отражаясь от картин в золоченых рамах.

​В четвертой комнате дверь была заперта на массивный засов. Три удара плечом — и дерево треснуло. Четвертый — и дверь рухнула внутрь.

Пусто.

Но здесь пахло ей. Тем самым едва уловимым ароматом, который он вдыхал в их последнюю ночь. На тумбочке лежала фотография. В серебряной рамке. Рита улыбалась своей пустой улыбкой и в её глазах уже не было жизни.

​Дима схватил рамку, и стекло треснуло под его пальцами. Осколок впился в ладонь, но он не почувствовал боли. Только ярость. Черную, всепоглощающую ярость.

​— ГДЕ ОНА?! — он вылетел в коридор, перехватывая горничную, которая пыталась прошмыгнуть мимо. Он прижал её к стене так, что штукатурка посыпалась за шиворот. — ГОВОРИ, ИЛИ Я ТЕБЯ ТУТ ЖЕ ЗАКОПАЮ!

​Женщина заверещала, забилась, указывая трясущимся пальцем в сторону кабинета Виктора:

— Вниз... там лаз... Виктор её увёл... Сказал, если стрельба — уходить в лес... Там машина ждёт... Пожалуйста, не убивайте!

​Дима отшвырнул её и рванул вниз, к подвалу. В рацию он орал так, что голос срывался:

— ОН УВЁЛ ЕЁ В ЛЕС! Я В ПОДЗЕМНЫЙ ХОД!

​Дима влетел в кабинет. Шкаф был отодвинут, от туда вниз вела лестница. Дима спустился по ней, дальше чернел провал — узкий, пахнущий сырой землей и плесенью. Не раздумывая, он нырнул внутрь. Тоннель был низким, приходилось бежать полупригнувшись. Стены были из рыхлой земли, укрепленной гнилыми досками. С потолка капала ледяная вода.

​Дима бежал, не чувствуя ног. Он слышал впереди топот — тяжелый, мужской, и легкий, спотыкающийся.

— СТОЯТЬ! — заорал он, и звук его голоса в замкнутом пространстве ударил по перепонкам.

​Впереди показался свет. Выход.

​Он выскочил из лаза в самую гущу леса. Дождь здесь лил как из ведра, превращая землю в скользкое месиво. Дима крутанулся на месте, всматриваясь в темноту.

​Он увидел их почти сразу. Виктор, в своем дорогом, теперь уже извазюканном в грязи пальто, тащил Риту за руку через густой подлесок. Она спотыкалась, падала, но он рывком поднимал её, продолжая бег. Она не кричала. Она была тихой, как призрак.

— ВИКТОР! — голос Димы перекрыл шум грозы. Он рванул наперерез.

​Виктор остановился. Он понял, что не успеет добежать до машины. Он развернулся, прижал Риту к себе, приставив ствол пистолета к её виску. Его лицо, всегда холеное и гладкое, сейчас было маской ужаса и злобы.