Выбрать главу

​На поляне перед домом царил хаос, упорядоченный твердой рукой Руслана. Группы девушек — кто в шелковых халатах, кто в наброшенных на плечи мужских куртках — жались друг к другу, сидя прямо на мокрой траве. Их лица, освещенные пожаром, казались восковыми масками. Серёга и Костя стояли чуть поодаль, контролируя прислугу и остатки охраны, которые лежали лицом в землю под присмотром Егора.

​Марк сидел на капоте одного из джипов. Его перевязанный бок был густо пропитан кровью, но он упрямо курил, глядя на огонь. Завидев Диму залитого кровью и Риту, он тяжело спрыгнул на землю, морщась от боли, бросился к нему.

— Дима! Черт... Егор, быстро жгут!

Руслан, подошёл к ним. Он был весь в саже, тактическая форма в нескольких местах прогорела, но взгляд оставался стальным. — Мы разлили бензин в подвале и библиотеке. Там сейчас пекло. Все документы, все записи этого ублюдка превратились в пепел. Нас здесь не было.

​— А девушки? — Дима кивнул на плачущих женщин.

​— Я вызвал анонимно полицию и скорую с трёх разных точек. Будут здесь через сорок минут. Мы оставим ворота открытыми. Они дождутся помощи. Мы не можем их забрать, Дима. У нас свои хвосты.

​Дима понимал, что Руслан прав. В этой войне нельзя было спасти всех, не подставив под удар своих. Он подвел Риту к черному «Ленд Крузеру» с наглухо тонированными стеклами. Открыл дверь. В салоне пахло кожей и чистотой — этот запах казался здесь, на пепелище, чем-то инопланетным.

​Он помог ей сесть. Рита забилась в самый дальний угол заднего сиденья, сжавшись в комок. Она не смотрела на горящий дом. Она не смотрела на людей. Она смотрела на свои руки, которые безостановочно дрожали.

​Дима сел рядом, захлопнув дверь. Шум пожара мгновенно стих, сменившись глухой изоляцией салона. Марк сел на переднее сиденье, Егор прыгнул за руль.

​— Уходим, — бросил Марк.

​Машины сорвались с места, поднимая фонтаны грязной воды из луж. Дима обернулся. В заднее стекло он видел, как остов особняка «Монте-Роза» окутывается густым черным дымом. Это было похоже на то, как захлопывается крышка гроба над целой эпохой боли и унижения.

​

​Впереди был долгий путь. Дима знал, что убить Виктора было самой легкой частью. Самое сложное — вернуть Риту из той пустоты, в которую она ушла. Но он смотрел на её профиль, освещаемый вспышками пожара в зеркале заднего вида, и знал: он не отступит. Никогда.

​Машина шла по трассе ровно. Егор гнал, выжимая из двигателя максимум, но в салоне сохранялась гнетущая, густая тишина. Марк на переднем сиденье то и дело прикладывал руку к боку, его дыхание было тяжелым, свистящим, но он не жаловался.

​Дима смотрел на Риту. Она сидела, прислонившись лбом к холодному стеклу. В свете редких дорожных фонарей её лицо казалось прозрачным. Слёзы текли по её щекам непрерывным потоком. Она не всхлипывала, её плечи не дрожали — это был какой-то механический, запредельный плач, когда душа просто изливается наружу, потому что больше не может вмещать в себя горе.

​Он осторожно накрыл её руку своей. На этот раз она не вздрогнула.

​— Всё, Рита. Тише. Мы едем домой. В безопасное место. Там будет врач, там будет тепло. Тебя никто больше не тронет.

​Она медленно повернула к нему голову. Её губы шевельнулись, но звука не последовало. Она попыталась что-то сказать, но горло было словно забито пеплом.

​— Не надо, — мягко прервал её Дима. — Не говори ничего. Сейчас не надо.

​Он притянул её к себе. Она поддалась, как сломанная ветка. Уткнулась лбом в его плечо, и только тогда её прорвало. Первый настоящий всхлип, глубокий, гортанный, сотряс всё её тело. Она вцепилась в его куртку пальцами, будто это был единственный плот в бушующем море. Она рыдала — навзрыд, до икоты, до того, что ей начало не хватать воздуха.

​Дима гладил её по волосам, смывая пальцами дорожную пыль и кровь со своего лица, и чувствовал, как его собственное сердце, до этого момента бывшее холодным камнем, начинает болеть. Эта боль была живой. И это было хорошо. Потому что пока они чувствуют боль — они живы.

​— Я тебя не отдам, — шептал он ей в макушку, глядя на то, как за окном пролетают серые скелеты деревьев. — Слышишь? Никогда больше. Я сожгу весь мир, если придется, но ты будешь дышать.

​Впереди, на горизонте, начала проступать тонкая полоска холодного, серого рассвета. Ночь кончилась. Но война за то, чтобы Рита снова начала улыбаться, только начиналась. И Дима знал: эта битва будет куда сложнее, чем штурм любого особняка.