— Что делать? — спросил Дима. Голос его был спокойным, но внутри всё кипело, рвалось наружу, кричало.
— Ждать, — ответил врач, разводя руками. — И создавать условия. Безопасность, покой, забота, любовь. Иногда что-то может стать толчком — знакомое место, знакомая музыка, знакомый человек. Какая-то мелочь, которая пробьёт брешь в этой броне. Но гарантий нет.
— А если не станет?
Врач помолчал, глядя в окно.
— Тогда она может остаться такой навсегда. Вегетативное состояние при сохранённых физических функциях. Тело живёт, души нет. Такое бывает. Редко, но бывает.
Дима кивнул. Проводил врача, заплатил втрое больше оговорённого, вернулся в гостиную.
Рита сидела там же, где он её оставил. Смотрела в стену.
Дима сел напротив, взял её руки в свои.
— Я никуда не уйду, — сказал он. Тихо, но твёрдо. — Слышишь меня? Буду сидеть здесь столько, сколько надо. Год. Два. Десять лет. Всю жизнь. Пока ты не вернёшься.
Она молчала.
— Там, внутри, есть ты. Я знаю. Я видел тебя. На одну секунду, на один миг, но видел. Ты помнишь. Ты там. Ты жива.
Пустота.
— Я буду ждать, — сказал Дима. — Сколько надо.
Он взял её руку в свою, сжал осторожно, боясь сделать больно. Она не отняла. Просто сидела и смотрела в стену.
Так прошёл третий день.
И четвёртый.
И пятый.
Дима кормил её, поил, водил в душ, укладывал спать. Говорил с ней часами — рассказывал про Лизу, про то, как она ждёт маму, про Таю, про Марка, про Егора, про свою жизнь, про детдом, про первую встречу, про стеклянный домик, про звёзды, про любовь. Она слушала. Не реагировала. Но слушала.
На шестой день Тая пришла с Марком и Егором.
Они заходили каждый вечер — проведать, поддержать, помочь. Тая приносила суп, пироги, чистые вещи, фрукты. Марк молча стоял в углу, глядя на брата. Егор садился за ноутбук и делал вид, что работает.
Тая села рядом с Ритой, взяла её руки в свои.
— Риточка, — позвала она тихо, с надеждой. — Ты меня слышишь?
Рита медленно перевела на неё взгляд. Пустой. Чужой. Не узнающий.
— Я Тая, помнишь? Мы с тобой... Ты моя подруга. Я тебя люблю.
Ничего.
Тая сглотнула комок.
— Я буду приходить каждый день, — сказала она. — И говорить с тобой. И ждать.
Марк стоял в дверях, глядя на это, и молчал. Дима сидел в кресле и курил. Плевать.
Ничего.
---
На седьмой день они снова пришли все вместе.
Тая посмотрела на Риту, и у неё защипало глаза. Рита сидела всё там же, всё в той же позе, всё с тем же отсутствующим взглядом. Дима напротив — похудевший, почерневший, с красными от недосыпа глазами, с трясущимися руками, с провалившимися щеками.
Они вчетвером спустились вниз, оставив Риту спать. Тая настояла, чтобы Дима поел нормальной еды, а не всухомятку. Марк разлил по рюмкам, но пить никто не стал.
— Вы видите, во что превращается Димка?! — не выдержал Марк, когда Дима поднялся к ней, а они остались в гостиной. Голос его звучал глухо, но в нём чувствовалась такая боль, что Тая вздрогнула.
Егор и Тая переглянулись понимающе.
— Надо что-то делать, — продолжал Марк. — Рита не возвращается, а Дима гаснет на глазах. Я такого никогда не видел. Он всегда был железным, а сейчас... сейчас он просто тает.
— Марк, — тихо сказала Тая. — Что ты предлагаешь?
— Не знаю! — он рубанул воздух рукой. — Может, ты с ним поговоришь, Тая? Тебя он послушает. Ты умеешь найти слова.
Тая посмотрела на него с удивлением.
— Марк, как ты себе это представляешь? Подойти и сказать: «Дима, а не хочешь ли ты сдать Риту в психушку?» Ты это предлагаешь? Вы чего, мужики? С ума сошли?
— Я не предлагаю сдавать, — начал Марк.
— Вы оба! — Тая перевела взгляд на Егора. — Не смейте даже думать об этом! Дима без вас не вытянет. Без вашей поддержки он сломается. Вы ему нужны, как никогда. Марк... он же не бросил ни тебя, ни меня. Помнишь? Он всегда был рядом.
— Она не ты, Тая, — тихо, но жёстко сказал Егор. В голосе его звучала сталь. — Это совсем разные ситуации. Совсем разные истории. Дима во всём винит себя, а виновата — она! Во всей этой хуйне, во всём этом дерьме — виновата ОНА! Ты была мелкой. А она, когда вляпалась в эту историю, взрослой женщиной. Ребёнок, блядь, есть. К ней подкатил серьёзный мужик с баблом, в она такую дичь творит. Димон бы её проблемы на раз решил, убил бы этого гандона муженька сразу.
— Егор! — ахнула Тая.
— Что Егор? — он вскочил, заметался по комнате. — Если бы она сразу сказала правду, ничего бы не было! Если бы не врала, не скрывала, не бегала от него — ничего бы не случилось! Она сама создала эту ситуацию! Сама! И вот только, блядь, скажите что я не прав?! А?!