Выбрать главу

— Тебе, — честно ответил он. — Пока не надо тебе. Доверься мне. Пожалуйста.

Рита кивнула, но в глазах её появилось что-то новое — понимание, догадка, принятие. Она не стала настаивать. Просто взяла чашку и снова уставилась в окно, но теперь её взгляд был другим — задумчивым, анализирующим, собирающим информацию по крупицам, словно она перебирала в голове все возможные варианты и ждала подходящего момента.

— А что вообще случилось? — спросила она через минуту. Голос её звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение, как в струне перед разрывом. — Со мной. С нами. Почему я ничего не помню? Это нормально после аварии?

Дима зажмурился на секунду, собираясь с мыслями.

— Авария, — сказал он. — Ты попала в аварию. Сильно пострадала. Была без сознания. Врачи говорили... врачи говорили, что память может вернуться не сразу. Или не вернуться вообще.

— Вообще? — переспросила она, и в голосе её мелькнул страх, как тень, как отблеск пламени в ночи, как предчувствие чего-то страшного.

— Но она вернётся, — твёрдо сказал Дима. — Я знаю. Я чувствую. Она уже возвращается. По кусочкам. Ты же сама видела. Те картинки, что приходили к тебе... это оно.

— А ты? — она посмотрела на него в упор. — Ты кто мне? Муж? Парень? Любовник? Спасатель?

Дима усмехнулся. Усмешка вышла горькой, но тёплой одновременно, как кофе с коньяком в холодную ночь, как единственный источник тепла в этом мире.

— У нас были отношения, — сказал он, тщательно подбирая слова. — До аварии.

— Я тебя любила? — спросила она прямо, глядя в глаза.

Дима посмотрел ей в глаза. Долго. Очень долго. Так долго, что, казалось, время остановилось, замерло, провалилось в чёрную дыру, где существовали только они двое.

— Сейчас не знаю, — честно ответил он. — Ты сама должна понять. Я не буду давить. Не буду требовать. Сколько надо — столько и буду ждать.

Рита кивнула, принимая ответ. И снова замолчала, уйдя в свои мысли.

Дима отвечал на её вопросы уклончиво, осторожно, как сапёр идёт по минному полю, боясь сказать лишнее, боясь напугать, боясь, что она закроется, уйдёт в себя, снова станет той пустой куклой, которую он так боялся увидеть. Рассказывать про Лизу он пока не решался — слишком рано, слишком больно, слишком непредсказуемо могла она отреагировать на новость о том, что у неё есть дочь, которую она не помнит. Рита слушала, кивала, но вопросов больше не задавала. Только смотрела. И в этом взгляде было столько всего, что Дима терялся, плавился, тонул.

---

Дверь распахнулась без стука, впуская в дом поток свежего воздуха и Таю — улыбающуюся и сияющую. Дима вскочил со стула, подошёл к ней, обнял крепко, по-родственному, чувствуя, как от её присутствия становится теплее, спокойнее, надёжнее, как отступают тревоги.

— Привет, Конфетка! — выдохнул он, чмокнул её в макушку. — Вот, — он кивнул в сторону Риты, которая смотрела на них с любопытством и лёгкой улыбкой. — Смотри.

Тая улыбнулась искренне, открыто, с той тёплой улыбкой, которая всегда всех располагала и которая, казалось, могла растопить даже самое холодное сердце. Подошла к Рите, взяла её за руки.

— Здравствуй, Рита, — сказала она тихо, с дрожью в голосе, который выдавал всё её волнение. — Я так счастлива, что тебе наконец лучше. Ты даже не представляешь, как мы все ждали этого дня.

— Здравствуй, Тая, — ответила Рита. Просто, спокойно, глядя в глаза, и в этом спокойствии чувствовалась та внутренняя сила, которая всегда в ней была.

— Ты помнишь меня? — в голосе Таи зазвучала надежда, хрупкая, как стекло, готовая разбиться в любой момент.

— Извини, нет, — Рита покачала головой, и Тая на мгновение погрустнела, но следующая фраза заставила её улыбнуться снова. — Мне Дима рассказал, что мы дружили. Сказал, что ты очень хорошая. И я очень надеюсь вспомнить тебя.

Она улыбнулась и обняла Таю. Сама. Искренне, тепло, по-человечески, и это было так трогательно, так по-настоящему.

Он подошёл, обнял их обеих за талии и повёл в сторону кухни.

— Пойдёмте попьём чего-нибудь, — предложил он, стараясь, чтобы голос звучал буднично, хотя внутри всё пело от счастья.

Рита сразу вызвалась приготовить чай. Дима согласился, но краем глаза следил за ней, чтобы ничего не случилось, чтобы она не порезалась, не обожглась, не упала. Она двигалась по кухне уверенно, хотя и немного неуклюже, будто заново училась управлять своим телом после долгого сна. А сам он подошёл к Тае, зашептал, понизив голос почти до беззвучия: