— Тая, слушай, ты видела? Она же нормальная? Совершенно нормальная, да? Говорит, улыбается, вопросы задаёт. Это не сон? Я не схожу с ума?
Тая покивала головой, не отрывая взгляда от Риты, которая возилась с чайником, заваривая ароматный напиток.
— Да, Дима. Она в порядке. Точнее, она возвращается. Медленно, но уверенно. Ты только не дави на неё, ладно? Не торопи события. Пусть всё идёт своим чередом.
— Я хотел посоветоваться с тобой, — зашептал он ещё тише, возле самого её уха. — Когда ей рассказать про Лизу? Может, если она увидит дочку, что-то вспомнит быстрее? Или наоборот, стресс будет слишком сильным?
— Дима, — Тая посмотрела на него серьёзно, по-взрослому, как смотрят на самого близкого человека, — если чувствуешь, что она готова, если видишь, что она адекватно воспринимает информацию — говори, не тяни. Только аккуратно, мягко, без нажима. Дай мне знать, и я приведу Лизу к вам. В любое время, хоть сегодня.
Дима кивнул, чувствуя, как на душе становится легче.
— Ещё хотел тебя попросить, — он кивнул в сторону Риты, на её растянутую футболку, которая явно была ей велика и висела на ней мешком. — Купи ей одежду. Человеческую, нормальную. Женскую. Красивую. Лучше сегодня. Сделаешь?
Тая улыбнулась:
— Сделаю, не переживай.
Как раз подошла Рита с чайником, разлила ароматный напиток по чашкам. Они сидели втроём, пили чай, разговаривали обо всём и ни о чём — о погоде, о доме, о том, какие смешные белки прыгают по деревьям в посёлке. Тая была осторожна в словах, обходила опасные темы, как минные поля, и Дима был ей за это бесконечно благодарен.
Посидели минут двадцать. Потом Тая засобиралась, поцеловала Риту в щёку и обняла Диму.
— Не провожай, Дима, — бросила она уже от двери. — Я сама.
Дверь закрылась за ней, и в доме снова воцарилась тишина, но теперь это была тихая, уютная тишина, наполненная покоем и ожиданием чего-то хорошего.
---
Рита встала из-за стола, потянулась, закинув руки за голову, и футболка задралась, открывая соблазнительную полоску живота, гладкую кожу и ложбинку, уходящую вниз, к тому месту, которое Дима так хорошо помнил. Дима сглотнул и поспешно отвёл взгляд, но краем глаза всё равно видел, как играют мышцы под кожей, как соблазнительно изгибается её тело в этом простом, невинном движении.
— Я телевизор посмотрю? — спросила она, уже стоя в проёме кухни.
— Конечно, — кивнул Дима, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пульт на диване.
Она ушла, и он остался один. Сидел, смотрел в одну точку, пытаясь успокоиться, пытаясь привести мысли в порядок. Но мысли не слушались. Они скакали, как бешеные, от надежды к страху, от радости к отчаянию. Она здесь. Она говорит. Она спрашивает. Это прогресс. Гигантский прогресс. Но что будет, когда она увидит себя? Когда поймёт, что с ней сделали? Когда увидит этот шрам?
Из гостиной донеслись звуки телевизора — сначала новости, потом реклама, потом ещё что-то. Дима не вслушивался. Он просто сидел, уставившись в стену, и думал, думал, думал, перебирая в голове все возможные варианты развития событий.
А потом заиграла музыка.
Сначала он не обратил внимания — думал, что она просто каналы листает, ищет что-то интересное. Но мелодия затянулась, и он вдруг понял, что это не просто фон, не просто переключение. Это тот же канал. Тот самый музыкальный, который вчера... когда всё началось. Когда она схватила его за руку и сказала «оставь».
Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу.
Он встал и тихо, стараясь не шуметь, подошёл к двери гостиной. Остановился в углу, прислонившись к косяку, и замер, боясь дышать, боясь спугнуть то, что могло случиться, боясь, что это сон.
Рита стояла посреди комнаты, перед телевизором, где на экране мелькали кадры какого-то клипа. Сначала там было что-то быстрое, ритмичное, но она реагировала спокойно, только улыбалась. Просто стояла и смотрела.
Потом клип сменился.
Медленная, тягучая музыка заполнила комнату. Восточные мотивы, тяжёлые барабаны, переливы струнных, звуки, от которых по коже бежали мурашки. Что-то древнее, чувственное, завораживающее, что пробуждало самые глубокие инстинкты.
И Рита начала двигаться.
Сначала неуверенно, словно пробуя, словно проверяя, помнит ли тело. Плечо пошло вправо, бедро — влево. Рука плавно поднялась, описывая в воздухе замысловатую дугу. Пальцы дрогнули, словно ловя невидимый ритм, играя с ним, дразня его, подчиняясь ему.
Дима смотрел и не верил глазам.