Дима понял, зачем пришёл амбал. Всё было написано на его перекошенном от ненависти лице.
— Сиди в машине! — рявкнул Дима, хватаясь за пистолет в кармане.
Но было поздно.
Двое налетели на его дверь, вышибли стекло вдребезги, схватили за руки, потащили наружу. Дима отбивался, но их было слишком много. Удар по голове прикладом — и пистолет выпал из рук, улетел куда-то под машину, в грязь, в темноту.
— Дима! — закричала Рита, пытаясь открыть дверь, дёргая ручку.
— НЕ ВЫХОДИ! — заорал он, но один из нападавших уже открыл её дверцу, схватил Риту за волосы и выволок наружу, как куклу, как тряпку, как никчёмную вещь.
Она закричала от боли, пытаясь вырваться, но хватка была железной.
— А ну отпусти, падла! — рычал Дима, вырываясь из рук державших его двоих.
— Стоять! — заорал амбал, приставляя нож к горлу Риты. Лезвие блеснуло в свете заходящего солнца, и Дима увидел, как побелело её лицо, как расширились зрачки от ужаса, как задрожали губы. — Ещё одно движение — и я перережу ей глотку, Гордеев! — пытался звучать угрожающе, но голос срывался, дрожал, выдавал его с потрохами.
Дима замер. Он решил не рисковать. Смотрел на нож, на бледное лицо Риты, на её испуганные глаза, в которых плескался такой страх, что у него сердце остановилось, провалилось куда-то в ледяную бездну.
— За мной пришёл? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело, рвалось наружу, готово было разорвать этого урода голыми руками.
— За тобой, сука! Мы тебя, блядь, здесь две недели поджидаем, сука, — амбал оскалился щербатым ртом, и в этой улыбке было столько ненависти, столько злобы, столько безумия, что, казалось, воздух вокруг заискрил.
— Заметно. — ответил Дима. — Воняешь, как кусок дерьма.
Амбал подошёл и с размаху ударил Диму по лицу, разбив губу, с которой сразу посочилась кровь. — Ты меня чуть не убил, сука! Думал, я сдохну после твоих пыток? А я выжил! Выжил, чтобы тебя убить! И теперь твоя очередь подыхать!
— Отпусти её, — процедил Дима сквозь зубы. — Она тут ни при чём. Это между нами.
— Она при всём! — заорал амбал, и голос его сорвался на визг, на истерику, на что-то нечеловеческое. — Из-за неё весь сыр-бор! Из-за этой шлюхи ты меня пытал! Из-за неё я калека! Теперь я с ней посчитаюсь!
— Не трогай её, — тихо сказал Дима, и в этом голосе было столько угрозы, что даже державшие его на мгновение ослабили хватку.
— А то что? — амбал засмеялся, но смех его был нервным, истеричным, срывающимся на кашель. — Ты без оружия, Гордеев! Твои друзья далеко! А у нас — ножи! И баба твоя сейчас...
Он провёл ножом по щеке Риты, не разрезая кожу, просто дразня, пугая, наслаждаясь её ужасом. Рита вздрогнула, зажмурилась.
— А ничего так бабёнка, — ухмыльнулся один из его шайки, тот, что держал Риту, облизываясь как пёс. — Даже со шрамом красивая. Может, пока не убивать, а? Для начала попользуемся? Давно таких не было, чтоб с изюминкой.
— Отличная мысль! — заржал второй. — Прямо тут и повеселимся! На капоте! Пока этот козёл смотреть будет!
— Я первый! — крикнул третий.
— А я второй! — подхватил четвёртый.
Рита дёрнулась, попыталась вырваться, но её держали крепко, сжимая запястья до синяков.
— Только попробуйте, — прошипел Дима, и в глазах его полыхнуло такое бешенство, что шайка на секунду попятилась. — Я вас всех лично на куски порву. Своими руками. Клянусь.
— Ах ты... — амбал шагнул к нему и со всей силы ударил ногой в живот.
Дима согнулся, выдохнув весь воздух. Упал на колени.
— ДИМА! — закричала Рита, вырываясь.
— Молчать, сука! — тот, что держал её, замахнулся, чтобы ударить.
И в этот момент со стороны трассы донеслись звуки машин. Знакомый рёв двигателей, визг покрышек.
Два внедорожника вылетели из-за поворота на бешеной скорости, едва не врезавшись друг в друга.
— ТВОЮ МАТЬ! — заорал амбал, увидев их.
Машины остановились, даже не заглушив моторы. Из первой вылетел Марк, который возвращался из города с Таей и детьми. Марк лишь крикнул ей оборачиваясь:
— Тая! За руль и домой! Быстро!
Марк успел увидеть страх в её глазах и накатившие слёзы. Она лишь кивнула, перелезла за руль и сорвалась с места, пока дети не успели ничего увидеть. Её разрывало от страха за них. Каждого такого случая она теперь боялась как ада.
Из второй машины выпрыгнул Егор. У обоих в руках были пистолеты, и лица у них были такие, что даже у бывалых отморозков кровь стынет в жилах.