Выбрать главу

— Деньги? — переспросил Егор. И засмеялся так, что амбала чуть удар не хватил на месте. — Блядь! Давно такую шутку не слышал... Марк... он нам денег даст... — Егор смеялся, вытирая проступившие слёзы от смеха, но смех этот был страшным, неживым.

— Я уеду... я исчезну... вы меня больше никогда не увидите... — амбал ползал по земле, пытаясь ухватить их за ноги, но они отступали, не позволяя прикоснуться.

— Ты позорная мразь! — тихо сказал Марк. — За Димона ты сейчас здесь и ляжешь. Сука! И прежде чем сюда соваться, подумал бы своей последней извилиной.

— Я не... я не серьёзно... я просто так... я хотел только Гордеева попугать... бабу его не хотел трогать...

— Пиздишь, — спокойно сказал Егор. — Так забавно это слушать. Ты там таким крутым был. А сейчас что? Штаны мокрые?

Амбал забился, закричал:

— Я не хотел! Это они! Это они предлагали её изнасиловать! Я только пугал! Я бы не дал! Честно!

Марк усмехнулся.

— Мне скучно, Егор, — сказал он, доставая сигарету. — И я домой хочу. Заканчивай.

— Я... я всё сделаю, что скажете... только не убивайте...

Егор кивнул Марку, поняв, что нужно заканчивать. Он присел перед амбалом на корточки, глядя ему прямо в глаза.

— Знаешь, гнида, — сказал он задумчиво. — Я тебя в прошлый раз пожалел. Думал, может, на дно заляжешь, образумишься, поймёшь, что с нами шутки плохи. А ты вон что удумал. Отомстить решил. Это ж каким надо быть конченым мудаком, чтобы после того, как тебя покалечили, снова лезть? В первый раз не понял? М?

— Я... я! Я только...

— Заткнись, — устало сказал Марк. — Встал и за руль.

Амбал поднялся, шатаясь, и сел за руль своей машины. Трупы его подельников валялись кучей на заднем сиденьи, неестественно вывернутые, мёртвые.

Амбал заорал, забился, поняв, что сейчас произойдёт, но Егор уже не слушал.

Выстрел прозвучал глухо, растворившись в лесной тишине.

Всё было кончено.

Они облили трупы и машину бензином, подожгли. Пламя взметнулось высоко, осветив лес, на миг превратив ночь в день, и так же быстро стихло, оставив после себя только тлеющие кости, почерневший металл и запах горелого мяса, который ещё долго будет стоять в этом лесу.

Марк и Егор стояли рядом, глядя на огонь.

— Пиздец, Егор! Дожили, блядь. Когда последний раз мы такой хуйнёй занимались?! — буркнул Марк.

— Угу! Зато весело. И знаешь, Марк. Я понял одну вещь сегодня, — сказал Егор, глядя на догорающие остатки. — Никого никогда не надо жалеть. Ни одной твари. Потому что они всё равно придут и попытаются отнять то, что тебе дорого.

Марк промолчал. Только кивнул, затягиваясь сигаретой.

— Поехали, — сказал он, когда пламя немного стихло.

Они сели в машину Егора и уехали, оставляя за спиной тлеющие остатки и лесную тишину, которая теперь хранила ещё одну тайну.

По дороге к посёлку, уже подъезжая к дому Марка, они увидели внедорожник Димы. Он стоял возле его дома — значит, они добрались.

Марк и Егор переглянулись.

— Завтра поговорим, — сказал Марк. — Сегодня им надо побыть вдвоём.

Они зашли в дом Марка, где их ждала перепуганная Тая, которая металась по комнате, не находя себе места, и попытались забыть этот день.

Попытаться забыть, но когда знаешь, что самое страшное, возможно, ещё впереди.

Что Рита, которая смотрела на всё это своими огромными глазами, может никогда не оправиться от этого ужаса.

И что эта ночь — начало чего-то нового и страшного.

Глава 20. ЗЕРКАЛО

Внедорожник влетел в открытые ворота посёлка на такой скорости, что сигнализация соседних домов взвыла, но Диме было плевать. Он вжимал педаль в пол до самого последнего момента, пока машина не замерла прямо у крыльца, взвизгнув покрышками и оставив на асфальте чёрные полосы жжёной резины, которые ещё долго будут напоминать об этой ночи, об этом часе, об этой минуте, когда всё рухнуло.

«Не нужно было ехать. Не нужно было». Чуйка никогда не подводила таких как они.

Рита не стала ждать, пока он заглушит двигатель. Дверца распахнулась раньше, чем колёса перестали крутиться, и она вылетела наружу, как пробка из бутылки шампанского. Дима выскочил следом, даже не успев вытащить ключи из замка зажигания, бросив машину с работающим мотором, с открытой дверцей, с фарами, которые всё ещё светили в темноту.

Она упала на колени прямо у крыльца, и её вырвало. Вырвало так, что, казалось, из неё выходит всё то дерьмо, что она видела сегодня — кровь, крики, ножи, лица тех уродов, которые хотели её изнасиловать прямо там, на трассе, на глазах у Димы. Её трясло, тело содрогалось в спазмах, из глаз текли слёзы, смешанные с желчью, с чем-то чёрным и страшным, что накопилось внутри за этот бесконечный день, за эти бесконечные месяцы ада.