Он рванул входную дверь, вылетел на улицу, вскочил в машину. Двигатель взревел с такой силой, что, казалось, разбудил весь посёлок, фары на секунду осветили тёмный двор, выхватив из темноты кусты и забор. И внедорожник сорвался с места, вылетая за ворота, даже не дожидаясь, пока они полностью откроются, снося створки, уничтожая всё на своём пути.
В зеркале заднего вида оставался дом. Её дом. Там, наверху, в комнате, залитой осколками, осталась она. Та, которую он любил больше жизни. Та, которая его ненавидела. Та, ради которой он убивал. Та, из-за которой он сейчас уезжал в никуда.
«Прощай».
Он вдавил педаль газа в пол, и машина рванула в темноту, растворяясь в ночи, как будто её никогда и не было. Как будто и его самого никогда не было.
Впереди была только трасса, только ночь, только пустота. И где-то там, в этой пустоте, его уже ждал конец.
Он знал это. И улыбнулся впервые за долгое время. Потому что конец — это тоже выход. Потому что там, где нет её, нечего терять.
---
Рита очнулась от звука шагов.
Сначала она не поняла, где находится. В голове было пусто и одновременно наполнено таким количеством боли, что, казалось, череп сейчас треснет, разлетится на тысячи осколков, как то зеркало. Она лежала на полу в коридоре второго этажа, щекой на холодном паркете, и всё тело затекло и ныло так, будто по нему проехались грузовиком.
Шаги внизу. Чьи-то шаги. Не Димы — другие, тяжёлые, уверенные, чужие. Много шагов. Двое. Мужчины.
Она вскочила, и голова закружилась так, что пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть обратно. Сердце забилось где-то в горле, бешено, отчаянно. Дима? Вернулся? Но зачем? Он же ушёл. Он же... она же...
Голоса стали громче. Два голоса. Мужские. Она вслушалась сквозь пелену боли и отчаяния — и узнала. Марк. Егор.
Они говорили внизу, сначала тихо, взволнованно, потом всё громче, всё жёстче, всё злее. Слова разобрать было нельзя, только интонации — тревога, злость, страх, граничащий с паникой. Они явно что-то искали. Кого-то искали. Диму.
Шаги загрохотали по лестнице. Тяжёлые, быстрые, безжалостные.
Рита оттолкнулась от стены и пошла им навстречу. Ноги подкашивались, перед глазами всё плыло, в ушах шумело, но она шла. Она должна была сказать. Должна была объяснить. Должна была выплеснуть это всё на кого-то, кто скажет, что она права.
Они встретились на лестничной площадке между первым и вторым этажом.
Марк застыл, увидев её. Егор позади него тоже остановился как вкопанный. У обоих глаза полезли на лоб, лица вытянулись, рты приоткрылись готовые что-то сказать.
Рита стояла перед ними — растрёпанная, с опухшим от слёз лицом, с раздутыми красными глазами, в одежде, на которой запеклась кровь, с порезанными руками, с диким, безумным взглядом. Она была страшна. Она была похожа на привидение, на выходца с того света, на то, что остаётся от человека после большой беды, после большой потери, после большой ненависти.
— Рита... — выдохнул Марк, и в голосе его смешались ужас, непонимание и страх. — Что с тобой? Что случилось? Ты вся в крови! Это твоя кровь?
Она молчала. Только смотрела на них, и слёзы потекли по её щекам — крупные, частые, бесконечные. Она даже не пыталась их вытирать. Они просто текли сами, как вода из прорванной плотины.
— Где Дима? — шагнул вперёд Егор, и в голосе его зазвенела сталь, холодная, беспощадная. — Что у вас произошло? После того, как вы уехали?
Рита молчала. Только качала головой, беззвучно открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.
— Рита, блядь, говори! — не выдержал Марк, делая шаг к ней, почти нависая, загораживая собой весь свет. — Где Дима? Что вы тут устроили?
— Он ушёл, — прошептала она. Голос был хриплым, севшим, чужим, не её.
— В смысле ушёл? — Егор шагнул следом за Марком, вплотную, и Рита почувствовала исходящую от него угрозу. — Куда ушёл? Как давно?
— Я не знаю, — всхлипнула Рита, и слёзы потекли сильнее. — Я не знаю. Он просто... уехал. Вечером.
Егор схватил её за плечи, встряхнул так, что голова мотнулась, а зубы лязгнули.
— Как это — не знаешь? Вы приехали вместе! Что случилось? Говори, блядь, быстро, пока я не разозлился!
— Егор, полегче! — одёрнул его Марк, но сам смотрел на Риту с таким же требовательным, жёстким, беспощадным взглядом, полным холода.
— Где Дима? — заорал Егор ей прямо в лицо, тряся за плечи так, что голова моталась из стороны в сторону. — Куда он поехал? Что ты ему сказала? ГОВОРИ, БЛЯДЬ!
Рита забилась в его руках, пытаясь вырваться, но силы были неравны. Тогда она закричала — громко, отчаянно, выплёскивая всё, что накопилось внутри, всю боль, всю ненависть, всё отчаяние.