Выбрать главу

— Сука, — прошипел Егор, выбегая обратно в прихожую и пиная стену от бессилия. — Ушёл уже. Опоздали. Опять, блядь, опоздали!

— Выключай свет, — бросил Марк. — Здесь уже делать нечего. Пусто.

Они быстро, на автомате, погасили везде свет, выскочили в коридор, заперли дверь, и ключ на несколько секунд застрял в замке, будто не хотел отпускать их. Лифт снова полз бесконечно, и эти минуты ожидания были хуже любой пытки, хуже любого страха.

В фойе их встретил охранник — пожилой мужик в форменной рубашке, который знал всех жильцов в лицо уже лет пять. Он как раз собирался пить чай, но увидев Марка и Егора, взмыленных, перекошенных, с безумными глазами, отставил кружку и подался вперёд.

— Ребята, вы к Дмитрию? — спросил он, глядя на их лица, на которых, казалось, не осталось ничего живого.

— Был он сегодня? — Марк подлетел к стойке, опираясь на неё руками, тяжело дыша. — Когда? Во сколько? Говори быстро!

Охранник нахмурился, почувствовав неладное, и отодвинулся чуть назад, но взгляда не отвёл.

— Был, с трёх до четырёх утра. Где-то так. Пришёл грязный, весь в крови, я аж испугался, думал, звонить куда надо. Но он прошёл, ничего не сказал. А где-то около четырёх вышел, попросил такси вызвать. Я вызвал, он подождал минут пять и уехал.

— А как он выглядел? — встрял Егор, вцепившись в стойку с другой стороны, нависая над мужиком. — Во что был одет? Какое настроение? Говорил что-нибудь?

— Одет обычно, — охранник задумался, вспоминая детали. — Джинсы, футболка чёрная, куртка кожаная. Чистый, причесанный, волосы мокрые — видно, душ принимал. Не то что когда пришёл — тот грязный был, весь в крови, на лице тоже, я аж за сердце схватился. Думал, случилось что, может, помощь нужна. А вышел — нормальный, спокойный такой, приветливый даже. Поздоровался со мной, улыбнулся, сказал "бывай, Петрович". Я ещё удивился, что он обычно такой молчаливый, суровый, а тут прям по-человечески, по-свойски.

— А такси куда поехало? — быстро спросил Марк, перебивая его мысли. — Ты номер запомнил? Фирму? Водителя?

— Нет, — развёл руками охранник, и в этом жесте была такая беспомощность, что Марку захотелось его ударить. — Я ж не знал, что это важно. Вызвал первую попавшуюся, по телефону, номер не записывал, фирму не спрашивал. Сказал только, что далеко. Сказал: "Петрович, мне далеко, вызови любую". Я и вызвал. Не помню точно. Голову даю на отсечение, что-то про дальнюю дорогу говорил.

— Дальняя дорога... — выдохнул Марк, отшатываясь от стойки, и в голосе его было столько безнадёжности, сколько не было никогда. — Блядь... на сколько она дальняя и где она, эта дорога? В какой стороне?

Они выбежали на улицу, даже не попрощавшись, даже не взглянув на охранника, который смотрел им вслед, качая головой, и думал о том, что творится в этом мире, если такие серьёзные мужики, такие крутые, такие несгибаемые носятся как угорелые, с выпученными глазами, и ищут кого-то, кто, может быть, уже не хочет, чтобы его нашли.

Машина снова взревела, срываясь с места, оставляя на асфальте следы резины.

— Куда теперь? — спросил Егор, вцепившись в сиденье, и голос его звенел от напряжения.

— Хуй его знает, — честно ответил Марк, выжимая газ и влетая в поворот. — Хуй его знает, Егор! Он мог куда угодно поехать. В аэропорт, на вокзал, на автобусную станцию, к чёрту на рога. Мы не можем знать всё. Мы не боги.

— Что делать будем?

— Серёгу подключать. — Марк схватил телефон, но отбросил, понимая, что за рулём не может. — Камеры смотреть, таксистов пробивать. Он не мог просто так исчезнуть. Не мог, блядь!

— Мог, — тихо сказал Егор, и голос его звучал обречённо. — Если захотел, мог. Забыл, с кем мы дело имеем? Димон умеет прятаться так, что мусора со всей области ищут и не находят. Если он захочет, его не найдут. Никогда. Если только на эмоциях не допустит ошибку, не проколется где-нибудь.

— Ещё заедем в одно место, — тихо сказал Марк, подумав о месте, в которое он больше никогда бы не предпочёл возвращаться, о месте, которое хранило слишком много боли. — И тогда Серёга.

— Какое место? — спросил Егор, поворачиваясь к нему.

Марк не ответил. Они молчали. Каждый думал о своём, но мысли у обоих были одинаковые — страшные, чёрные, липкие, не дающие надежды, высасывающие последние силы.

Машина летела по городу, разрезая полуденный поток, а впереди была только неизвестность, только пустота, только вопрос без ответа.

---

Машина свернула с трассы на разбитую грунтовку, и Егор сразу понял, куда они едут. Сердце его на мгновение сжалось, он посмотрел на Марка, и в глазах его мелькнуло что-то — понимание, боль, может быть, даже страх. Но ничего не сказал. Только сжал челюсти крепче и отвернулся к окну, за которым проплывали старые тополя, заросли кустарника, ржавые гаражи и брошенные контейнеры, похожие на скелеты давно умерших машин.