Выбрать главу

— Я, который раньше жил одним сумасшедшим днём, не зная, что будет завтра, не думая о послезавтра, не веря в то, что можно просто проснуться и быть счастливым, — продолжал он, и в голосе его появилась та самая глубина, которая бывает только когда говоришь правду, — познал такие эмоции и чувства, о существовании которых даже не догадывался. И всё это благодаря тебе. Ты, малышка, наполнила мою жизнь смыслом и желанием жить и смотреть в будущее. До тебя я просто существовал. А с тобой — я живу. По-настоящему.

Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями, и все в зале затаили дыхание.

— Я клянусь, — сказал он, и голос его стал твёрдым, как сталь, которой он ковал свою жизнь, — я обещаю, что из-за меня ты больше не прольёшь ни одной слезинки. Если только от удовольствия.

Гости не выдержали, засмеялись, и напряжение, которое держало всех, наконец, отпустило. Кто-то крикнул из зала: «Правильно, Димон!», и все захлопали.

— Я буду рядом, — продолжил Дима, не сводя глаз с Риты, не отпуская её рук. — Всегда. В горе и в радости, в болезни и в здравии, в дни, когда будет легко, и в дни, когда будет тяжело. Мы справимся со всем. Вместе. Со всем. Я люблю тебя. Больше всего на свете. Больше себя. Больше жизни.

Он закончил, и в зале повисла такая тишина, что было слышно, как за окном скрипит снег, как кто-то всхлипнул в углу, как бьются два сердца — два сердца, которые когда-то почти перестали биться, а теперь стучали в унисон.

Рита смотрела на него, и слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их, не стеснялась, не пряталась. Она улыбалась сквозь них, и эта улыбка была ярче всех огней в этой комнате, ярче всех надежд, которые они когда-либо имели.

— Маргарита, — обратилась к ней регистратор, — ваше слово.

Рита перевела взгляд на регистратора, потом снова на Диму. Она сжала его руки, почувствовала знакомое тепло, тот самый огонь, который горел в нём всегда, даже когда он хотел умереть, даже когда держал у виска револьвер, даже когда стоял под окнами её больничной палаты и не мог войти.

— Дима, — сказала она, и голос её дрогнул, но она не стала сдерживаться, потому что сегодня можно было всё. — Димочка...

И тут её прорвало. Она заплакала в голос, навзрыд, и смеялась сквозь слёзы, и это было так искренне, так по-настоящему, что никто в зале не мог смотреть на это без слёз. Кто-то из гостей тихо сказал: «Всё хорошо, Риточка», и она кивнула, вытирая глаза, пытаясь взять себя в руки.

— Спасибо, что нашёл, — выдохнула она, и голос её срывался. — Спасибо, что догнал. Спасибо, что ждал. Спасибо, что не бросил, когда я выгнала. Спасибо, что верил, когда я сама не верила.

Она замолчала, и слёзы снова потекли по её щекам, и она не могла остановиться, не хотела.

— Дима... — прошептала она, и в этом шепоте было столько всего, что слова были не нужны.

Гости замерли, глядя на неё, и кто-то из женщин в зале тоже начал вытирать глаза, потому что смотреть на это и не плакать было невозможно.

— Я буду твоим домом, — сказала Рита, и голос её окреп, стал твёрже, и в нём появилась та самая сила, которая была в ней всегда, даже когда она была сломлена. — Домом, в который ты будешь возвращаться с радостью. Домом, в котором тебе всегда будет уютно, где всегда тебя будут любить и ждать. Ты показал мне, что жизнь состоит из множества красок, а не только из чёрного и белого. Показал, что в этом мире существует настоящая любовь мужчины, забота и тепло, которых я не знала прежде. Ты — моя жизнь, Дима! Я люблю тебя!

Она закончила, смеясь сквозь слёзы, и кто-то крикнул из задних рядов:

— Димон! Хватит мучать невесту, женись уже!

Все засмеялись, и Дима, не отпуская её рук, улыбнулся той улыбкой, которую она помнила с их первой встречи.

— Обменяйтесь кольцами, — сказала регистратор, и Лиза, которая стояла рядом, сжимая в руках две маленькие бархатные подушечки, протянула им два золотых кольца — красивых, изящных, гладких, без камней, без вычурности. Таких, которые не снимают, которые носят всю жизнь, которые станут частью их рук, их памяти, их истории.

Дима взял одно кольцо, надел на палец Риты. Рука её дрожала, и он на секунду задержал её, чувствуя, как бьётся её пульс, как она дышит, как она здесь, с ним, навсегда.