Выбрать главу

Рита надела кольцо на его палец. Смотрела на него, на то, как золото блестит на его смуглой коже, как он сжимает её руку, как улыбается.

— Объявляю вас мужем и женой, — сказала регистратор, и зал взорвался аплодисментами, и кто-то крикнул «Горько!», и все засмеялись, и Дима, не дожидаясь, пока они успокоятся, наклонился и поцеловал Риту. Долго, нежно, так, как целуют ту, ради которой готовы умереть и ради которой хотят жить.

---

Поздравления начались сразу, как только они оторвались друг от друга. Тая подлетела первой, обняла Диму, потом Риту, поцеловала обоих в щёки, и в её глазах блестели слёзы, которые она не скрывала и не стеснялась.

— Я так счастлива за вас, — сказала она, и голос её дрожал. — Вы это заслужили. Оба.

Марк подошёл следом, крепко обнял Диму, хлопнул по спине, как всегда, по-братски, и в этом хлопке было больше, чем в любых словах.

— Ну что, брат, — сказал он, отстраняясь. — Наконец-то... Хоть выдохну спокойной. — И засмеялся искренне и заразительно.

Дима рассмеялся в ответ, и в этом смехе не было ни капли той горечи.

— Иди ты, Орлов... — ответил он, и они посмотрели друг на друга так, как могут смотреть только те, кто прошёл через огонь вместе.

Марк повернулся к Рите, протянул ей букет белых роз — таких же белых, как её платье, как снег за окном, как эта новая, чистая страница, которую они начинали писать сегодня. Обнял её, легко, по-родственному, и в этом объятии не было ни неловкости, ни фальши.

— Рита, — сказал он, и в голосе его не было ни тепла, ни холода, только уважение. — Будь счастлива.

— Спасибо, Марк, — ответила она, принимая цветы, и в этом «спасибо» было больше, чем в любых длинных речах.

Егор подошёл последним. Он выглядел так, будто всё ещё не до конца пришёл в себя после того, что случилось в доме Марка, будто кольцо Алисы всё ещё стояло перед глазами, будто её смех всё ещё звенел в ушах. Но он держался. Он подошёл к Диме, обнял, крепко, по-мужски, и Дима почувствовал, как он волнуется, как он сжимает его плечи, как ему тяжело, как он старается.

— Счастья тебе, брат, — сказал Егор, и голос его был хриплым, но твёрдым.

— Спасибо, Ёж, — ответил Дима, и они обнялись ещё раз.

Потом Егор повернулся к Рите. Смотрел на неё долго, тяжело, и все замерли, чувствуя напряжение, которое повисло в воздухе. Рита стояла, не двигаясь, глядя ему в глаза, и не знала, чего ждать. А потом Егор протянул руку. Просто протянул, не сказав ни слова. Рита посмотрела на его ладонь, потом на него, и осторожно, будто боялась спугнуть, пожала её.

В зале повисла тишина. Все переглянулись. Это было немного глупо, немного неловко, немного по-детски. Но все поняли. Это был его способ сказать: я не прощаю, но я здесь. Я не принимаю, но я стараюсь. Я не умею иначе.

Егор отпустил её руку, развернулся и отошёл к окну. Рита смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри него что-то оттаивает. Медленно, по миллиметру, но оттаивает.

Тая выдохнула, и напряжение, державшее всех, наконец, отпустило. Кто-то засмеялся, кто-то поднял бокал, кто-то крикнул: «За молодых!».

---

Застолье началось с того, что гости рассаживались за большим столом, который Тая накрыла с той же тщательностью, с которой готовила всё остальное. Белая скатерть, хрустальные бокалы, живые цветы в высоких вазах — всё было просто, элегантно, без лишнего пафоса. Дима и Рита сидели во главе стола, держась за руки, и смотрели на своих гостей, на этих людей, которые стали им семьёй, которые прошли с ними через всё, которые не бросили, не отвернулись, не предали.

Лиза сидела рядом с Тимофеем, и они о чём-то шептались, и Тимофей, который обычно был серьёзным не по годам, сейчас улыбался и кивал, а Лиза, счастливая, с бантом в волосах, сияла так, что, казалось, её светом можно было осветить всю комнату.

Егор сидел в углу, пил вино, смотрел в окно и постоянно поглядывал на Алису и её кольцо, которое блестело на пальце, как напоминание о том, что он потерял. Алиса — через несколько стульев от него, говорила с Таей, но краем глаза поглядывала в его сторону. Никто не знал, о чём они думают, и никто не лез.

Марк поднял бокал, встал, и все замолчали.

— Я не буду говорить долго, — сказал он, и голос его звучал ровно, спокойно, но в нём чувствовалось то, что он редко показывал. — Димка! Эти розовые сопли не наше, ты знаешь. Но всё же... Я счастлив за тебя. Рад, что ты нашёл женщину своей мечты. Рад, что ты познал не только любовь, но и боль от неё. Это и делает из мальчишки мужчину. Я желаю вам счастья! Горько!

Он поднял бокал, и все выпили, и Дима почувствовал, как Рита сжала его руку, как она улыбнулась, как она шепнула: «Спасибо ему».