Марк хотел что-то сказать, открыл рот, но Дима остановил его жестом.
— Нет. Дальше я сам. Это моё. Мне и разбираться. Я не хочу, что бы вы лезли в эту грязь. Идите. Я позвоню, как только что-то узнаю.
Марк и Егор переглянулись. Егор кивнул Марку: мол, не спорь. Они обняли Диму на прощание — крепко, по-мужски, хлопнув по спине. Потом вышли.
Марк и Егор уехали на машине Марка. Дима проводил их взглядом через окно, подождал, пока красные габариты скроются за поворотом, потом резко развернулся и, не прощаясь с охраной, вылетел из комнаты.
Он пулей пролетел коридор, выскочил на улицу, вскочил в свою машину. Двигатель взревел, как раненый зверь. Дима вылетел со стоянки, едва не снесши шлагбаум — тот жалобно хрустнул и повис на одной петле. Плевать. На всё плевать.
Он поехал по знакомым координатам. Руки сами крутили руль, ноги сами жали на педали — тело работало на автопилоте, на рефлексах, выработанных годами. В голове билась только одна мысль, одно имя, одна цель.
Одной рукой крутя руль на бешеной скорости, другой он уже тыкал в экран телефона, листая контакты. Нужный номер нашелся быстро. Поехали длинные гудки. Один. Второй. Третий.
Наконец на том конце провода ответили. Сонный, но мгновенно подобравшийся, напряженный голос. Профессиональная привычка — всегда быть наготове, даже когда спишь.
— Слушаю.
— Костя! — голос Димы сочился ледяной яростью, смешанной с металлом. Ни тени сомнения, ни капли жалости, ни грамма усталости. Только холодная, концентрированная злоба. — Извини, что рано, блядь. Поднимайся и в ангар. Через полчаса я буду.
Пауза. Потом короткое, деловое:
— Что стряслось?
— Риту украли, — выдохнул Дима. И добавил, не давая Косте вставить ни слова, перекрывая любые вопросы: — И я, кажется, знаю, от куда ноги растут.
Голос Кости стал предельно собранным, деловым. — Думаешь, он?
— Уверен. Готовь пидора к серьезному разговору. Чтоб ждал там и молился, сука. И если он хоть пальцем пошевелит, пока я еду — вы ему сами руки переломаете. Понял меня? Чтоб сидел тихо и ждал.
— Понял, — коротко ответил Костя. — Жду.
Дима сбросил вызов и отшвырнул телефон на соседнее сиденье. Вдавил педаль газа в пол до упора. Стрелка спидометра поползла вверх, зашкаливая, сливаясь с бешеной скоростью его мыслей.
За окном проносились серые многоэтажки, редкие утренние машины, пустые автобусы, светофоры, которые Дима пролетал на красный, не сбавляя скорости. Плевать. Плевать на штрафы, на камеры, на гаишников. Есть только одно — найти. Отыскать. Вернуть. А потом...
В голове билась только одна фраза, одно имя, одна цель, выжженная калёным железом в мозгу:
«Я найду тебя, Рита. Я найду вас всех, уроды. Я по кирпичику разберу этот город, я каждую мразь перетрясу, я каждую крысу из норы выкурю. Вы у меня вспомните маму, папу и всех святых, которых никогда не знали. Вы будете молить о смерти, но смерть не придет. Потому что я не пущу».
Машина исчезла в утренних сумерках, растворилась в серой дымке наступающего рассвета, унося своего хозяина навстречу кровавому, беспощадному разбору.
---
Машина влетела в промзону на такой скорости, что охрана на въезде даже не успела поднять шлагбаум — Дима просто снёс его к херам. Металлическая стрела жалобно хрустнула, отлетела в сторону, брызнув искрами, но он даже не заметил. Сейчас для него существовала только одна цель. Одна мысль. Одна ненависть.
Ангар стоял в глубине территории — огромное серое здание с облупившейся краской и ржавыми воротами. Дима припарковался вплотную, вылетел из машины, даже не заглушив двигатель. Дверь так и осталась открытой, мотор работал на холостых, фары светили в стену ангара.
Он рванул тяжелую металлическую дверь с такой силой, что та с грохотом впечаталась в стену. Грохот эхом прокатился по всему ангару, где-то сверху посыпалась какая-то пыль. Внутри горел тусклый свет — несколько ламп под высоким потолком. И запах. Запах страха, пота и старой крови.
У дальней стены, на стуле, прикрученном к полу, сидел человек.
Тот самый амбал. До сих пор в плену.
Он был в том состоянии, в котором Дима привык видеть людей, которые его достали. Голова опущена, плечи сведены, руки связаны за спиной. Но главное было не в этом. Главное было в глазах, когда он поднял голову на звук открываемой двери.
В этих глазах плескался такой ужас, что Дима на секунду даже почувствовал что-то похожее на голодное удовлетворение. Хищник почуял страх жертвы. Амбал понял, что ему пришла пизда. Что сейчас будет не просто разговор. Что сейчас будет АД.