— ПОШЛИ, БЛЯДЬ! — заорал Дима и влетел во двор первым, перепрыгивая через какие-то ящики, через лужи, через хер пойми что.
За ним — Марк, Егор, Костя и Олег. Пятеро теней, у которых сейчас была только одна цель. Андрей и Валера остались снаружи, на стрёме, в темноте, с оружием наготове — на случай, если кто-то попытается сбежать или подъедет подмога.
Дверь в дом оказалась деревянной, хлипкой, старой, крашенной синей краской, которая облупилась еще лет десять назад. Дима вынес её ногой с одного удара — доска хрустнула, замок вылетел, дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.
Внутри — тёмная прихожая, запах сырости, плесени и ещё чего-то тошнотворного — то ли тухлятины, то ли химии, то ли просто смерти. Воняло так, что Дима на секунду задохнулся, но времени не было — он рванул дальше.
Из комнаты справа выскочил мужик — лысый, в грязной майке-алкоголичке, с бейсбольной битой в руках, перемотанной синей изолентой. Увидел стволы, замер на секунду, как вкопанный, но биту не бросил — видимо, дури хватило или просто не успел сообразить, что к чему.
— Стоять, сука! Руки поднял! — рявкнул Марк, наводя на него «ТТ» и делая шаг вперёд. — Брось биту, урод, быстро, или я тебе башку снесу нахуй!
Мужик замахнулся, явно собираясь бить — то ли от страха, то ли от тупости, хер его знает. Егор не стал ждать — выстрелил в потолок, прямо над головой этого дебила. Грохот в закрытом помещении был такой, что уши заложило у всех. Штукатурка посыпалась, мужик вздрогнул, выронил биту и поднял руки так быстро, что, кажется, чуть не вывихнул плечи.
— НЕ СТРЕЛЯЙТЕ, БЛЯДЬ, НЕ СТРЕЛЯЙТЕ, Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ, Я ПРОСТО ОХРАННИК! — заверещал он, и голос его срывался на визг.
— ЛЕЖАТЬ, БЛЯДЬ, ЛИЦОМ В ПОЛ, РУКИ ЗА ГОЛОВУ, БЫСТРО, СУКА! — заорал Дима, и мужик рухнул на пол лицом вниз, даже не думая спорить.
Из соседней комнаты донеслись женские крики — испуганные, тонкие, визгливые, как у кошек, которым наступили на хвост. Дима рванул туда, распахнул дверь с ноги, влетел внутрь.
Комната оказалась чем-то средним между гостиной и кабинетом. Грязный диван с вылезшими пружинами, стол, заваленный бумагами, пепельница с горой бычков, пустые бутылки в углу. У стены — два каких-то лба, явно охрана, тянутся к оружию, к поясам, к кобурам под мышками.
— РУКИ ВВЕРХ, ПАДЛЫ! РУКИ, БЛЯДЬ, ЧТОБЫ Я ИХ ВИДЕЛ, ИНАЧЕ СТРЕЛЯЮ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ! — Дима выстрелил в стену над их головами — пуля вошла в штукатурку, выбив облако пыли. Те замерли, дёрнулись, но руки подняли — медленно, нехотя, но подняли. Один даже выронил какой-то нож, который уже достал, и нож со звоном упал на пол.
В кресле в углу сидел главный. Это было видно сразу — холёная рожа, золотая цепь на шее толщиной в палец, перстни на пальцах, взгляд наглый, но в глазах уже проскакивает страх, мелкий, липкий, как пот под мышками. Лет сорок пять, лысоватый, с брюшком, в дорогом пиджаке, надетом на голое тело.
— Какого хуя? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но голос дрожал, предательски дрожал, и это было слышно всем. — Вы кто такие? Вы хоть знаете, на кого вылезли, мудаки?
Дима подошел к нему, не опуская ствола. Медленно, очень медленно, чеканя каждый шаг. Остановился в метре, посмотрел сверху вниз, как смотрит палач на приговоренного.
— Я задаю вопросы, — процедил он, и в голосе его было столько льда, что, казалось, температура в комнате упала на несколько градусов. — Ты отвечаешь. Понял, падаль?
— Слушай, мужик, у меня тут серьёзные люди, ты бы подумал, прежде чем... — начал главарь, пытаясь наехать, пытаясь сохранить лицо, пытаясь не показать страха.
Договорить он не успел. Дима развернул пистолет и со всей силы, с ненавистью, со злостью, которая копилась в нем последние сутки, ударил рукояткой ему в лицо. Прямо в переносицу, с хрустом.
Хруст — и из разбитого носа хлынула кровь, густая, темная, заливая лицо, пиджак, золотую цепь. Главарь взвыл, как раненый пёс, схватился за лицо обеими руками, завалился в кресле, чуть не упал на пол.
— Я сказал, — спокойно, даже слишком спокойно, до мурашек произнёс Дима, глядя на него сверху вниз. — Я задаю вопросы. Ты отвечаешь. Больше предупреждений не будет, сука. В следующий раз я стреляю. В башку. Не думая.