Он вытащил телефон, нашел фотографию Кузнецова, не чёткую, с какого-то старого фото, где этот урод улыбается во весь рот, не зная, что его ждёт. Сунул под нос главарю, прямо в залитое кровью лицо.
— Этот чел был у тебя сегодня? Алексей Кузнецов. Говори, падла, быстро!
Главарь, зажимая разбитый нос дрожащими руками, посмотрел на фотографию. В глазах его мелькнуло узнавание — быстрое, как вспышка, но Дима поймал этот взгляд, поймал, как ястреб ловит мышь.
— Ну? — рявкнул Дима, наклоняясь ближе, почти касаясь стволом его лба. — Я жду, блядь! Глаза твои бегают, я вижу, сука, ты его знаешь!
— Не... не знаю такого, — промычал главарь сквозь кровь, сквозь слёзы. — Первый раз вижу, честно, первый раз, клянусь матерью, не знаю!
— ВРЁШЬ, ТВАРЬ! — Дима снова замахнулся, но главарь вжался в кресло и заверещал, как баба:
— Нет, нет, правда, не знаю! Никто посторонний не приходил! У меня тут свои порядки, свои люди!
Марк шагнул вперёд, молча, без слов. Схватил одного из охранников за волосы — тот дёрнулся, но Марк держал крепко, железно. Приставил пистолет к виску, так, что на коже остался красный след от металла.
— А ну-ка, милый, — ласково, почти нежно сказал Марк, глядя охраннику в глаза. — Ты мне сейчас быстро, без запинок, расскажешь, был здесь этот мудак или нет. И если соврёшь, если хоть одно слово не так скажешь — мозги твои вылетят через левое ухо, прямо на эту стену. Даю секунду. Раз.
Охранник затрясся, задёргался, глаза его вылезли из орбит от ужаса.
— Два.
— БЫЛ! — выпалил охранник, захлёбываясь слюной и слезами. — Был, недавно приезжал! На серой «Весте», я сам ворота открывал! Я его запомнил, потому что он нервный был, дёрганый, как наркоман!
Главарь дёрнулся, злобно зыркнул на охранника, но Дима уже переключился на него. Схватил за грудки, за этот дурацкий пиджак, приподнял над креслом и со всей дури швырнул на пол. Тот грохнулся, застонал, закашлялся, размазывая кровь по лицу.
— Тварь! Мразь конченая! — Дима наступил ему на грудь, придавил ногой, чувствуя, как под подошвой хрустят ребра. — Ты мне сейчас ВСЁ расскажешь, слышишь, падаль? ВСЁ, что знаешь об этом уроде! И о девушке! И если ты мне хоть слово соврёшь, блядь, я тебя здесь лично пристрелю, как собаку, и закопаю во дворе! Нехуй таким мразям жить! А потом еще и памятник поставлю: «Здесь лежит последний мудак, который решил мне нахамить»! Понял?!
— Всё скажу! — заверещал главарь, пытаясь отползти, но Дима держал его ногой, не давая двинуться. — Всё-всё-всё, что знаю, только не стреляй, умоляю, у меня семья, у меня дети!
— Девушка с ним была? — Дима надавил сильнее, так, что главарь захрипел. — С бинтами на лице? ГОВОРИ, БЛЯДЬ, БЫСТРО!
Главарь заморгал, закивал, задергался, пытаясь вдохнуть.
— Была! Была девушка! В бинтах, всё лицо замотано, только глаза видно! Её привезли, хотели сдать, предлагали!
Дима похолодел. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Кровь застыла в жилах, а потом ударила в голову с такой силой, что потемнело в глазах.
— ГДЕ ОНА?! — заорал он так, что, кажется, стёкла в окнах задрожали. — ЕСЛИ ВЫ ЕЁ ТРОНУЛИ, Я ВАС ВСЕХ ЗДЕСЬ ПОРЕЖУ НА КУСКИ, ПОНЯЛ?!
— Нет её! — заверещал главарь, зажмурившись и закрывая голову руками. — Нет, мы не взяли! Не взяли её, клянусь, не брали!
— ЧТО ЗНАЧИТ — НЕ ВЗЯЛИ?! — Дима приставил ствол к его голове, прямо ко лбу, так, что холодный металл вжался в кожу.
— Она бракованная! — выпалил главарь, и слёзы текли по его лицу, смешиваясь с кровью. — Лицо у неё того... Шрамы будут! Ожоги! Такие нам не нужны, понимаешь? У нас специфика, у нас клиенты за внешность платят, за красоту, а она — брак! Мы не берём порченый товар, он не продается!
Дима замер. Замер всем телом, всей душой, каждой клеточкой. Секунду переваривал услышанное. Секунду, которая показалась вечностью. Потом убрал ствол от головы, но не опустил, оставил на уровне глаз.
— И что Кузнецов? Что этот урод сделал, когда вы ему отказали?
Главарь шмыгнул разбитым носом, заговорил быстрее, захлебываясь словами, торопясь, проглатывая окончания — лишь бы этот бешеный не выстрелил:
— Он психовал, орал, что ему бабки нужны, что он рассчитывал на эти деньги! Кричал, матерился, чуть драку не начал! Но я сказал — нет, извини, братан, не наш товар, ищи другое место! И тогда я ему посоветовал... я ему посоветовал...
— ЧТО ТЫ ЕМУ ПОСОВЕТОВАЛ?! — рявкнул Дима, снова замахиваясь, и главарь вжал голову в плечи, ожидая удара.
— ЕСТЬ ОДИН ЧЕЛОВЕК! ЕСТЬ, БЛЯДЬ! — заорал он, не открывая глаз. — Виктор! В Москве! У него особые вкусы, понимаешь? Он коллекционирует таких! С изъянами! С особенностями! Шрамы, ожоги, татуировки, хромоту — ему всё равно, ему даже лучше! Он говорит, в этом есть красота, уникальность! Он платит хорошо, очень хорошо! Я дал ему контакт, номер телефона, сказал, куда обратиться!