Выбрать главу

Лёша втолкнул её в комнату, где за столом, развалившись в кресле, сидел толстый лысый мужик с золотой цепью на шее и сигарой в зубах. В комнате воняло так, что Рите захотелось зажать нос.

— Это та самая? — спросил мужик, оглядывая Риту с ног до головы липким, маслянистым взглядом. Взгляд у него был как у змеи — холодный, пустой, страшный.

— Она самая, — закивал Лёша, и Рита увидела, как он нервничает, как дёргается его глаз, как трясутся руки. Наркоман. Обдолбанный в хлам наркоман, который ради дозы родную мать продаст. — Свежая, почти не пользованная. Бери, начальник, не пожалеешь. Золото, а не баба.

Мужик встал, подошёл к Рите вплотную. От него разило потом, дешёвым парфюмом и чем-то сладковатым, приторным. Он взял её за подбородок своими толстыми, потными пальцами, повернул лицо к свету. Рита дёрнулась, попыталась вырваться, но Лёша держал крепко, вцепившись в плечо мёртвой хваткой.

— А это что? — мужик ткнул пальцем в бинты на её лице, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки. — Это чего за херня, братан? Ты мне тут бракованный товар не подсовывай.

— Так это... — замялся Лёша, засуетился, забегал глазами. — Было дело... авария небольшая, понимаешь? Ну, поцарапалась немного. Но это пройдёт, заживёт как на собаке!

Мужик хмыкнул, отодвинул край бинта, заглянул под него. Рита зажмурилась, чувствуя, как горит щека под его пальцами, как стыд и ужас разрывают её изнутри.

— Слышь, братан, — сказал мужик, отпуская её лицо и отходя к столу. Он вытер пальцы о штаны, будто испачкался. — Ты мне тут лапшу на уши не вешай, понял? Я такие фокусы за версту чую. У неё там ожоги, это на всю жизнь. Шрамы останутся, рубцы, красота уже не та. Такие мне не нужны.

— Да какие шрамы?! — взвизгнул Лёша, и Рита увидела, как дёрнулось его лицо, как забегали глаза, как затряслись губы. — Ты не понимаешь! Она красавица! Под бинтами — красавица, каких поискать! Ты просто не видел, ты просто не разглядел!

— Я видел достаточно, чтобы понять, — отрезал мужик, садясь в кресло и закуривая новую сигару. — У меня клиенты за внешность платят, за красоту, за свежесть. А это — брак. Порченый товар, понимаешь? Кому она нужна, с рожей-то такой?

Лёша заметался по комнате, как загнанный зверь в клетке.

— Да ты что, мужик?! Ты что несёшь?! Я ж рассчитывал! Я ж на неё столько времени потратил! Я ж за ней следил, караулил, ждал! Мне деньги нужны, понимаешь?

— А мне плевать, — мужик выпустил клуб дыма и даже не посмотрел на него. — Это твои проблемы. Свободен.

Лёша замер. Секунду стоял, глядя на мужика безумными глазами, а потом рванул к нему, схватил за грудки.

— Ты не понимаешь! Мне позарез надо! Я тебе её за полцены отдам! За треть! За десятую часть! Бери, а?!

Мужик лениво отбросил его руки, стряхнул с себя, как надоедливую муху.

— Вон отсюда, пока я охрану не позвал, — сказал он спокойно. — И эту свою обгорелую забери.

Лёша схватил Риту за волосы, дёрнул к себе так, что у неё искры из глаз посыпались.

— Пошли, тварь! Ещё одна попытка!

Он выволок её обратно во двор, запихнул в фургон, как мешок с картошкой. Рита упала на пол, ударилась головой об стенку, но даже не вскрикнула. Внутри была пустота. Абсолютная, чёрная, бесконечная пустота.

— Сиди здесь и не рыпайся! — рявкнул Лёша и захлопнул дверцы.

Она слышала, как он разговаривает с кем-то на улице. Голоса, смех, потом снова тишина. Лежала на холодном полу, смотрела в темноту и не чувствовала ничего. Ни страха, ни боли, ни отчаяния. Только пустоту.

Минут через десять дверцы открылись, Лёша залез внутрь, завёл двигатель. Она слышала, как он дышит — тяжело, прерывисто, как загнанная лошадь.

— Ну что, Риточка, — сказал он, и в голосе его было что-то новое. Не злоба, не отчаяние — азарт. Больной, безумный азарт наркомана, который нашёл новую дорожку. — Есть тут один в Москве. Виктором зовут. Мне тот мужик подсказал. Он как раз таких любит. Необычных. Со шрамами, с ожогами, с особенностями. Для него это — красота, понимаешь? Говорят, у него целый сад таких девушек. Коллекционирует. Так что поедем в Москву, красавица. Там тебя точно оценят.

Рита молчала. Лежала на холодном полу, смотрела в темноту и молчала. Она уже не плакала. Слёзы кончились ещё там, в том доме с зелёным забором. Внутри было пусто, холодно и темно, как в этой машине.

Машина тронулась, поехала куда-то. Рита закрыла глаза.