Дима.
Его глаза. Тёплые, родные. Его руки, сильные и нежные одновременно. Его голос, когда он шептал: «Я никому тебя не отдам». И та ночь в стеклянном домике, когда они были только вдвоём, и мир перестал существовать.
Стеклянный домик в лесу.
Тот самый, где они провели одну единственную ночь. Где звёзды светили сквозь прозрачную крышу, и казалось, что они парят в небе. Где она впервые поверила, что может быть счастлива.
Три образа. Три якоря. Три спасательных круга в море, которое вот-вот поглотит её с головой.
«Я запомню, — билась мысль в затухающем сознании. — Я запомню любой ценой. Я не дам вам украсть мою жизнь. Я буду держаться. Я буду помнить. Я вернусь. Я обязательно вернусь».
Её вели по длинному коридору мимо закрытых дверей. За каждой дверью была девушка. Цветок в Саду. Которая уже ничего не помнит. Которая улыбается и не знает, что у неё когда-то была другая жизнь.
Рита закрыла глаза и сжала внутри себя три образа из последних сил.
Лиза. Дима. Стеклянный домик в лесу.
Больше у неё ничего не было. Но это было главное.
Дверь комнаты открылась и закрылась за её спиной.
Глава 8. САЙТ
Телефон зазвонил, когда Дима уже потерял счёт времени. Он сидел в гостиной снятого дома — роскошного, трёхэтажного, с панорамными окнами на Рублёвку, с мраморными полами и дизайнерской мебелью, на которую ему было глубоко насрать. Смотрел в одну точку, сжимая в руках «стечкин», и ждал.
Марк и Егор сидели в соседних креслах, молчали, не лезли. Они уже поняли: сейчас не время. Дима сам скажет, если будет нужно.
— Да! — рявкнул Дима в трубку, едва увидел имя Серёги.
— Дим, слушай сюда, — голос Серёги был напряжённым, но в нём чувствовался азарт. — Я пробил эту «Весту» по камерам.
— ЧТО ТАМ, БЛЯДЬ?! — Дима вскочил с места, заметался по комнате. — Не тяни резину, Серёга!
— Она выезжает из Москвы, — быстро заговорил Серёга. — Двадцать минут назад попала в камеры. Где-то шараёбился по городу. Двигается в направлении Ярославля, по М-8. Я отследил до поворота на лесное хозяйство, там камер меньше, но последняя засекла его съезд на грунтовку. Координаты скидываю. Он где-то там, в лесу, недалеко от трассы. Тормознул, стоит.
Дима уже бежал к двери, на ходу натягивая куртку.
— Скидывай! — рявкнул он. — И сиди на связи!
Он вылетел из дома, даже не взглянув на братьев. Внедорожник взревел и сорвался с места, оставляя на дороге следы жжёной резины.
---
Дорога заняла минут двадцать. Дима гнал так, что деревья за окном сливались в сплошную стену, спидометр зашкаливал за двести, а мотор выл, как раненый зверь. Координаты вели на грунтовку, уходящую в лес. Он свернул, приглушил фары, покатил медленно, вглядываясь в темноту, сжимая руль так, что кожа на костяшках побелела.
И увидел её. Серую «Весту», стоящую на обочине, почти у самой кромки леса. Фары погашены, двигатель заглушен. Рядом никого.
Дима выключил свой двигатель, вышел. Тишина. Только ветер шумит в ветвях да где-то далеко ухает сова. Он достал пистолет, снял с предохранителя, медленно пошёл к машине. Заглянул в салон — пусто. На заднем сиденье валялась маленькая сумка. Дима расстегнул — евро. Пачки, перетянутые резинками. Четыре пачки с купюрами по пятьсот евро.
«Двести тысяч. Продал, сука».
А потом он услышал. Треск веток, шаги. Лёша выходил из леса — видно, по нужде отошёл или просто воздухом решил подышать, гадёныш. Увидел Диму, замер на секунду, а потом... на его лице появилась кривая, наглая усмешка.
— О, какие люди, — протянул Лёша, и голос его был пьяным, дерзким, нахальным. — Сам Гордеев пожаловал! Чего, братан, по лесам шастаешь? Заблудился?
Дима смотрел на него. Молча. Холодно.
— Чего молчишь, отморозок? — Лёша сплюнул под ноги, расправил плечи, пытаясь казаться круче, чем был. — А я тут твою бабу продал! Хорошие деньги выручил! Со шрамом эта шлюха ещё дороже. Дойная корова, а не баба.
Дима шагнул вперёд. Один шаг. Второй.
— Чё, не нравится? — Лёша попятился, но дерзость ещё не прошла. — А ты кто такой вообще? Ты ей кто? Так, левак, с кем она трахалась, пока меня не было. Я ей дочь сделал, понял? Я! Думаешь, она тебя любила? Да она тебя использовала, лоха!
Дима поднял пистолет. Не стрелять — просто показал.
— Ой, напугал, — скривился Лёша. — Стволом тыкаешь. А ты в глаза ей смотрел, пока она у тебя деньги для меня клянчила. Ты думал, она тебе верна? Да она каждую ночь обо мне думала, понял? Я у неё в сердце, а ты так...