---
Дом, который снял Марк через своих знакомых, был на той же улице, что и особняк Виктора — в трёхстах метрах. Трехэтажный, с балконом на верхнем этаже, котрый выходил прямо на дом Виктора. Обзор идеальный.
Дима стоял на балконе с биноклем в руках. Смотрел на ворота особняка. Белые, кованые, с камерами по периметру. Въезд — только по пропускам. Охрана на входе — двое, в форме, с автоматами. За забором виднелся трехэтажный дом с колоннами, подсвеченный снизу. Красиво. Дорого. Неприступно.
— Красиво живёт, сука, — сказал Марк, подходя сзади.
— Угу, — отозвался Дима, не отрываясь от бинокля.
Егор сидел за ноутбуком, что-то стучал по клавишам, сверялся с какими-то схемами.
— Я пробил систему охраны, — сказал он. — Там не просто сигнализация. Там частное охранное предприятие, лицензированное, с подключением к Росгвардии. Если сработает тревога — через семь минут здесь будет наряд. А у них там, судя по документам, бывшие спецназовцы. Человек десять-двенадцать на смене.
— Десять-двенадцать, — повторил Дима. — У нас сколько? Шестеро?
— Семеро, — поправил Егор. — И я, и Марк. Но мы не спецназ, Дим. А это — крепость.
Дима молчал. Смотрел на особняк. Внутри всё кипело, рвалось наружу, хотелось просто взять людей, ворваться, перестрелять всех и найти Риту. Но где-то там, глубоко, холодный расчёт говорил: нельзя.
Телефон зазвонил. Серёга.
— Да! — рявкнул Дима.
— Дим, слушай сюда, — голос Серёги был серьёзным, без обычных шуток. — Я тут всё пробил по своим каналам. По этому Виктору, по особняку, по охране. Хреновые новости.
— Говори.
— Взять его просто штурмом — плохая затея, Дим. Это тебе не 90-е, не ларёк разбомбить. Там система охраны — как в банке. Видеонаблюдение по периметру, датчики движения, усиленные двери, оружейка. Охрана — человек десять на посту, все с лицензиями, все обученные. Плюс сигнализация напрямую в Росгвардию. Если мы сунемся — через пять минут там будет наряд, а через десять — ОМОН.
Дима сжал телефон так, что пластик затрещал.
— И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока она там?
— Я предлагаю не лезть в пекло, из которого никто не вернётся, — жёстко ответил Серёга. — Ты пацанами своими рисковать готов? Марком? Егором? Костей? Они за тобой пойдут, ты знаешь. Но если мы влетим в этот особняк как в девяностых — трупов будет много. И не факт, что ты вообще до неё дойдёшь.
Дима молчал. Смотрел в одну точку. Внутри всё клокотало.
— Ты меня слышишь, Дим? — спросил Серёга.
— Слышу, блядь, — выдохнул Дима. — Что предлагаешь?
— Нужно копать изнутри. По-другому. Я подключу своих людей. У меня есть человечек в ФСБ, старый знакомый, должны будем. Есть варианты с местными операми, которые эту территорию крышуют. Будем искать слабое звено. Охрана, прислуга, может, кто-то из приближённых. Кого-то можно перекупить. Кого-то — припугнуть. Найти лазейку.
— Сколько времени?
— Не знаю, Дим. Может, неделя, не меньше. Надо аккуратно, чтобы не спугнуть.
— НЕДЕЛЯ?! — сорвался Дима. — Блядь, Серёга?! Она там неделю! С этим уродом!
— А ты хочешь, чтобы мы через два дня её труп оттуда доставали? — в тон ему ответил Серёга. — Потому что если мы сунемся сейчас — именно трупы и будут. Её, твой, Марка, Егора, всех. Ты этого хочешь?
Дима замолчал. Провёл рукой по лицу. Потом по шее, по груди, пытаясь сдавить то, что рвалось наружу.
— Ты пойми, — продолжил Серёга спокойнее. — Её там не пытают. Не насилуют. У этого Виктора другие методы. Он её обрабатывает, да, но физически не трогает. Она в безопасности. Относительной, но в безопасности. У нас есть время сделать всё правильно. Этот козёл — коллекционер. Он своих девушек холит и лелеет, как цветочки. Ему выгодно, чтобы они были здоровы и красивы. Так что с ней там всё нормально. Пока.
Дима выдохнул. Закрыл глаза.
— А официально? — спросил он. — Через ментов? Через прокуратуру?
— Бесполезно, — отрезал Серёга. — Во-первых, Рита для тебя никто по документам. Не жена, не родственница. Ты даже заявление не сможешь написать, чтобы тебя всерьёз восприняли. Во-вторых, она там добровольно. Ты думаешь, она подтвердит, что её держат против воли? Ей мозги уже запудрили, через неделю она сама не захочет уходить. В-третьих, у Виктора крыша — федералы. Серьёзные люди. Местные менты к ним даже не сунутся. Там уровень такой, что нас всех закопают и не поморщатся.
Дима молчал. Минуту. Две.
— Значит, по-твоему, мы должны сидеть и ждать, — сказал он глухо. — Пока ты там будешь искать, кого перекупить.
— Да, Дим. Именно так. Потому что по-другому — смерть. Твоя, пацанов, а может, и её. Ты этого хочешь?