Но она помнила.
Пока ещё помнила.
Лиза.
Она сжала это имя внутри себя, как самое дорогое, что у неё есть. Как крошечный тёплый комочек в груди, который нельзя отдать, нельзя потерять, нельзя забыть. Маленькая дочка с косичками, которая ждёт маму. Которая называет её мамой. Которая без неё пропадёт.
Дима.
Второй якорь. Его лицо, его руки, его голос, который говорил: «Я никому тебя не отдам». Его глаза, в которых она тонула. Его губы, которые целовали её так, что мир переставал существовать. Мужчина, ради которого она была готова на всё.
Стеклянный домик в лесу.
Третье. То место, где они были только вдвоём, где звёзды светили сквозь прозрачную крышу, где она впервые поверила, что может быть счастлива. Где она разрешила себе любить. Тот самый домик, который стал символом всего хорошего, что было в её жизни.
Она повторяла эти три слова без остановки. Как молитву. Как заклинание. Как последнюю ниточку, связывающую её с жизнью, с прошлым, с самой собой.
Лиза. Дима. Стеклянный домик.
Лиза. Дима. Стеклянный домик.
Лиза. Дима. Стеклянный домик.
Снова и снова, в такт сердцебиению, в такт дыханию, в такт тикающим где-то в стене часам. Она боялась остановиться. Боялась, что если хоть на секунду перестанет повторять — ниточка оборвётся, и она упадёт в эту пустоту, которую обещали ей эти люди.
---
— Пора, — сказала женщина в белом, заходя в комнату без стука.
Голос её был мягким, вкрадчивым, но в этой мягкости чувствовалась сталь, чувствовалась сила, которой невозможно сопротивляться. Рита подняла голову и посмотрела на неё. Красивая, ухоженная, лет сорока, с глазами, в которых не было ничего. Абсолютно ничего, кроме холодного профессионализма.
— Виктор Аркадьевич ждёт вас, — продолжила женщина. — Сегодня важный день. Очень важный для вас день. От того, как он пройдёт, зависит ваше будущее.
Рита поднялась. Ноги дрожали, подкашивались, но она заставила себя идти ровно, не показывать страха, не показывать слабости. Она шла по длинным коридорам мимо закрытых дверей и думала о том, что за каждой дверью — такая же, как она. Девушка-цветок. Которая уже ничего не помнит. Которая улыбается чужой улыбкой. Которая ждёт клиентов, не зная, что когда-то была человеком.
Ковры заглушали шаги. Тишина стояла такая, что звенело в ушах.
Кабинет Виктора находился на втором этаже, в самом конце коридора. Охранник у двери кивнул женщине, пропуская их. Рита вошла.
Просторная комната с панорамными окнами, выходящими в сад. Ухоженные деревья, подстриженные кусты, дорожки, посыпанные белой крошкой. Красиво. Как в раю. Как в раю, из которого нет выхода. Тяжёлая дубовая мебель, книги в кожаных переплётах на полках, картины на стенах — настоящие, масло, в дорогих рамах. За столом из красного дерева сидел Виктор. Сегодня он был в безупречном тёмно-синем костюме, при галстуке, в начищенных до блеска ботинках — как на деловую встречу, как на переговоры, как на подписание контракта. Безупречный, как с обложки журнала, и от этого ещё более страшный.
Рядом с ним стоял ещё один мужчина. В медицинском халате, с аккуратной бородкой и спокойными, ничего не выражающими глазами. Глазами человека, который видел многое и которому всё равно. В руках у него был ноутбук и какие-то приборы с проводами.
— Присаживайся, Луна, — сказал Виктор, указывая на глубокое кожаное кресло напротив стола.
Луна.
Она вздрогнула, услышав это имя. Чужое, холодное, как этот дом. Но села. Руки сложила на коленях, выпрямила спину, как учили. Смотрела прямо перед собой, в стену, стараясь не встречаться с ним взглядом.
— Это доктор Вернер, — представил Виктор мужчину в халате. — Лучший специалист в своей области в Европе. Он работал с очень сложными пациентами. С теми, кто пережил тяжёлые травмы. С теми, кому нужно забыть. Он поможет тебе обрести покой. Настоящий, глубокий покой.
Доктор Вернер кивнул, не улыбнувшись ни на миллиметр. Подошёл ближе, поставил на столик рядом с Ритой ноутбук и прибор — небольшую коробочку с проводами и датчиками.
— Сегодня мы начнём процесс, — сказал он с лёгким, едва уловимым акцентом. Голос у него был ровный, гипнотический, усыпляющий — такой голос хочется слушать бесконечно, даже когда говорят страшные вещи. — Ты должна расслабиться и довериться мне. Полностью довериться. Ничего страшного не произойдёт. Наоборот — тебе станет легко. Очень легко. Ты освободишься от всего, что тяготило тебя раньше. От всех воспоминаний, от всей боли, от всех страхов.