Выбрать главу

Рита молчала. Смотрела на приборы, на провода, на экран ноутбука, где уже была открыта какая-то программа с пульсирующими кругами и линиями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты готова? — спросил доктор.

Она не ответила. Но разве её спрашивали? Разве у неё был выбор?

Вернер прикрепил к её вискам датчики — холодные, металлические, они неприятно сжимали голову. Надел на пальцы кольца с проводами. На запястья — манжеты, меряющие пульс. Рита сидела неподвижно, как статуя, как кукла, как мёртвая, и внутри неё, как набат, билось:

Лиза. Дима. Стеклянный домик.
Лиза. Дима. Стеклянный домик.
Лиза. Дима. Стеклянный домик.

— Смотри на экран, — сказал доктор. — Видишь движущуюся точку? Следи за ней глазами. Не отводи взгляд. Просто смотри и дыши ровно. Глубоко и ровно.

На экране появилась точка. Белая на чёрном фоне. Она двигалась по кругу, плавно, убаюкивающе, ритмично, как маятник, как сердцебиение, как что-то древнее и неотвратимое. Рита смотрела, чувствуя, как веки тяжелеют, как мысли начинают путаться, как реальность начинает плыть и распадаться на куски.

— Ты устала, — голос доктора звучал откуда-то издалека, из-за толстого стекла, из другого измерения, из другой вселенной. — Ты очень, очень устала. Всё, что было раньше, было тяжёлым. Слишком тяжёлым для тебя. Ты заслужила покой. Ты заслужила счастье. Ты заслужила лёгкость.

Лиза...

— Твоё имя — Луна. Ты родилась здесь. Ты всегда была здесь. Это твой дом. Эти люди — твоя семья. Ты никогда не покидала этого места. Ты никогда не знала другой жизни.

Дима...

— Ты будешь счастлива. Ты будешь радовать людей. Ты будешь цветком в этом саду. Саду, где цветы не вянут никогда. Где всегда весна. Где всегда тепло. Где всегда хорошо.

...стеклянный домик...

Рита проваливалась. Проваливалась куда-то в мягкую, тёплую, ватную темноту, где не было боли, не было страха, не было прошлого, не было ничего, кроме этого убаюкивающего голоса. Голос доктора вёл её за руку, как ребёнка, успокаивал, обещал вечный покой. Она плыла в этой темноте, и ей было хорошо. Впервые за долгое время ей было хорошо.

— Ты помнишь что-нибудь из прошлой жизни? — спросил голос, доносящийся откуда-то сверху. — Какие-то имена? События? Людей? Что-то, что было до того, как ты попала сюда?

Рита открыла рот. Слова выходили сами, помимо её воли, из самой глубины, из того места, где ещё теплилась жизнь, где ещё горел огонёк.

— Лиза, — прошептала она. — Дима. Стеклянный домик.

Виктор, сидевший в стороне и внимательно наблюдавший за процессом, нахмурился. Брови его сошлись на переносице, на лице появилось недовольство. Доктор Вернер кивнул, что-то быстро записал в ноутбуке, поправил датчики.

— Хорошо, — сказал он мягко, успокаивающе. — Это просто слова. Просто звуки. Они ничего не значат. Просто шум. Просто помехи. Отдыхай. Спи. Забудь.

Рита провалилась в сон. Глубокий, чёрный, без сновидений.

---

Она очнулась через три часа в своей комнате.

Лежала на кровати, глядя в потолок, и чувствовала странную, незнакомую лёгкость во всём теле. Будто кто-то снял с плеч тяжёлый груз, о котором она даже не подозревала, но который носила всю жизнь. Голова была пустой и чистой, как белый лист бумаги, как первый снег, как ничего.

Она встала, подошла к зеркалу во весь рост, вделанному в стену.

Шрам. Золотой, красивый, но чужой. Откуда он? Она коснулась пальцами неровной линии, провела по золотому рисунку. Больно не было. Кожа была гладкой, зажившей. Но и памяти не было. Ни о том, как это случилось, ни о том, когда.

Откуда это? Что со мной случилось? Почему у меня это на лице?

В голове крутились слова. Всего три слова. Три имени? Три названия?

Лиза. Дима. Стеклянный домик.

Кто это? Что это? Она не знала. Понятия не имела. Но они были там, в самой глубине, как заноза, которую нельзя вытащить, как осколок стекла, который впился в сердце и теперь ныл при каждом движении, при каждом вздохе.

Рита села на край кровати, обхватила голову руками и заплакала. Не потому что было больно — потому что было пусто. Потому что внутри зияла дыра, которую ничем нельзя было заполнить.

---

Ночь прошла в кошмарах.

Она видела лицо маленькой девочки, которая смеялась и звала её. Слышала голос: «Мама, мама, не уходи!» Видела мужчину с синими глазами, который протягивал к ней руки и что-то говорил, говорил, говорил, но слов было не разобрать. Видела домик из стекла в лесу, где горел свет и пахло хвоей, где было тепло и безопасно. А потом всё исчезало, таяло, как дым, и оставалась только пустота и эти три слова, бьющиеся в голове, как птицы в клетке.