Он пришёл в себя на том же балконе, встретив рассвет.
Солнце поднималось над лесом, золотя верхушки сосен, окрашивая небо в нежно-розовые тона, такие мирные, такие спокойные, такие издевательски красивые. А Дима сидел на холодном бетонном полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел в одну точку. Рядом валялись три пустые бутылки из-под виски, горы окурков, раздавленная пачка сигарет, пепел, разметанный ветром.
Голова раскалывалась так, будто по ней молотком били. Во рту было сухо, тело ломило, каждую мышцу, каждую косточку. Но хуже всего было внутри — там зияла такая дыра, такая бездна, что, казалось, никогда не заполнится. Ничем. Никогда.
Он заставил себя встать. С трудом, хватаясь за стену, за перила. Зашёл в комнату. Марк и Егор уже не спали — сидели за столом, пили кофе, молчали. Они ждали его.
— Ну как? — спросил Марк, глядя на его опухшее лицо, на разбитые костяшки, на пустые, красные от недосыпа и виски глаза. В голосе его не было осуждения — только усталость и забота.
— Нормально, — ответил Дима хрипло, севшим, чужим голосом. — Где ноутбук?
Егор молча подвинул ему ноутбук. Дима впился глазами в экран, пальцы дрожали, когда он открывал сайт, находил страницу Луны.
Доступна.
Он выдохнул. Выдохнул так, будто всё это время не дышал. Жива. Не купили. Не украли. Не увезли. Вернули в её комнату, в этот проклятый Сад, где она теперь живёт.
— Вернули, — сказал Егор тихо. — Клиент уехал часа в два ночи. Она сейчас в своей комнате. Спит, наверное.
Дима кивнул. Кивнул и чуть не рухнул — голова закружилась. Сел за стол, налил себе кофе. Руки дрожали так, что половина пролилась мимо чашки. Марк молча пододвинул к нему салфетки.
— Марк, — спросил Дима, отпивая обжигающую жидкость и чувствуя, как она хоть немного приводит его в чувство. — Что с твоим знакомым? Аркадий?
Марк поморщился, потёр переносицу, как делал всегда, когда думал о чём-то неприятном.
— Я вчера с ним говорил, Дим. Вечером, пока ты там... ну, в общем. Он сказал, что ищет, старается помочь. Но это не быстро. Люди не хотят светиться. Это же закрытый клуб, там свои правила. Нужно время. Нужно ждать.
— Сколько? — жёстко спросил Дима, и в голосе его звякнула сталь.
— Не знаю, — честно ответил Марк. — Может, день, может, неделя. Может, вообще никогда, если не повезёт. Он обещал дать знать, как только что-то наклюнется. Обещал, Дим. Больше я ничего сделать не могу.
Дима промолчал. Смотрел в чашку с кофе, как в бездну, как в пропасть, куда вот-вот упадёт.
День потянулся бесконечной чередой часов.
Дима не находил себе места. То сидел у окна с биноклем, прикипев к нему, как к части тела, то метался по комнате, пинал мебель, то снова впивался в ноутбук, перечитывая страницу Луны, её описание, её проклятую улыбку, эти цифры — 300 000 евро, — которые горели на экране, как приговор. Он знал уже каждое слово наизусть, каждую букву, каждую запятую, каждый пробел.
«Уникальный экземпляр с редкостной энергетикой. Шрам на лице, выполненный в технике золотого сечения кинцуги...»
— Заткнитесь, — шептал он экрану. — Заткнитесь, твари.
Но сайт не затыкался. Рита улыбалась с фотографии своими пустыми глазами, и это было невыносимо.
---
К полудню Дима почти сошёл с ума.
Он не мог сидеть на месте, не мог лежать, не мог думать ни о чём, кроме неё. Марк и Егор молча наблюдали за ним.
— Егор, — позвал Дима. Голос его был хриплым, но в нём появилась какая-то новая нотка. — Проверь статус. Просто проверь. На всякий случай.
Егор обновил страницу. Замер. Побелел.
— Дима, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Её снова заказали.
Дима подскочил, как ужаленный, как будто током ударило. Метнулся к ноутбуку, едва не опрокинув стул, впился глазами в экран.
Луна. Статус: временно недоступна. Забронирована на сегодняшний вечер.
— КТО?! — заорал он так, что, казалось, стены зашатались. — КТО НА ЭТОТ РАЗ, БЛЯДЬ?! КАКАЯ ЕЩЁ МРАЗЬ ПОСМЕЛА?!
Егор уже стучал по клавишам, ломая защиту, пробиваясь к данным клиента. Пальцы летали по клавиатуре, глаза горели.
— Есть, — выдохнул он через минуту, через вечность, через бесконечность. — Клиент — японец. Кендзи Танака. Коллекционер, живёт в Токио, сейчас в Москве проездом. Очень богатый, очень влиятельный, очень известный в своих кругах. Связан с крупными галереями, с меценатами, с элитой.
— Что ему надо? — рявкнул Дима, нависая над ним. — Что в пожеланиях, быстро!
Егор читал, и лицо его менялось. Менялось так, что Диму затрясло от нетерпения.
— Слушай, тут такое... — он поднял глаза на Диму, и в них было что-то странное — смесь удивления, надежды и страха. — Он хочет взять её с собой. В галерею.